Кардонийская рулетка

И решился на прямой вопрос:

— Тебе нравится создавать оружие?

Бааламестре крякнул, и в его глазах мелькнуло изумление, словно алхимик поступил так, как от него совсем не ожидали. Павел же владел собой лучше и ответил спокойно:

— Нет, не нравится.

— Тогда почему создаешь?

— Ты меня обвиняешь?

— Э-э… интересуюсь.

— Не такой уж ты и мямля, — хихикнул Каронимо."

"— Иногда э-э… получается. — Энди поправил очки. — Ответ будет?

И ответ, к некоторому удивлению алхимика, был. И ответ честный:

— Я обещал Винчеру пять лет жизни, — негромко произнес Гатов, глядя Мерсе в глаза.

 — Фактически — пять лет рабства. Мне щедро платят, мне оставляют патенты, но придумываю я только то, что от меня требуют. — Ученый выдержал коротенькую паузу, а затем, предвосхищая следующий вопрос, сказал: — Я многим обязан Винчеру.

— Чем? — не сдержался алхимик.

За что нужно платить годами жизни?

— Всем.

— Всем?

— Ты ведь слышал мою историю, не так ли? О первом изобретении, сделанном в десять лет?

— Неужели ты украл славу у Дагомаро? — неловко пошутил Мерса.

— Нет, изобретение сделал я, но патент мне никто не дарил, — улыбнулся Гатов.

 — Капитан присвоил мое изобретение, продал патент местной инженерной фирме, а моему отцу выдал два цехина.

— Проклятье! — Такого алхимик не ожидал.

— Я должен был остаться нищим рыбаком, Энди, но мне повезло: патент перепродали холдингу Дагомаро, его инженеры стали задавать вопросы, на которые никто не смог ответить, и по цепочке добрались до меня. Когда Винчер узнал, что настоящему изобретателю всего десять лет, его изумлению не было предела. Он стал платить семье пенсию, а меня отправил учиться… Так что если быть объективным, тот Гатов, которого знает Герметикон, создан Винчером Дагомаро.

— Ты сделал себя сам, — глухо произнес Мерса.

— Только в той части, что зависела от меня, а вот за все остальное я обещал пять лет жизни, — предельно серьезно заявил Павел. — Я простолюдин, Энди, но знаю, что такое честь.

На то, чтобы построить посреди поля некое подобие защитных сооружений, приотцам понадобилось чуть больше часа. Простенькие заборчики и хлипкие домики резко контрастировали с основательными сооружениями ушерцев, откуда следовало, что бомбить или обстреливать условную крепость никто не собирается.

А когда строения занял пехотный полк, — обмундирование солдат карикатурно напоминало ушерскую форму, — зрители решили, что разгадали приготовленный приотцами сюрприз.

— Я не люблю постановочные сражения, — поморщился Помпилио. — Много пороха и мало дела. Гремят холостые выстрелы, все затянуто дымом, а настоящие солдаты с перекошенными лицами бегут в ненастоящую атаку, чтобы победил тот, кого выбрал режиссер.

— Как в театре? — улыбнулась вернувшаяся певица.