Кардонийская рулетка

— Громче!

— Одиннадцать!!

— Я понял!!

Шифбетрибсмейстер щелкнул первым тумблером в тот самый миг, когда часы пробили двенадцать, и в ночное небо устремились четыре ракеты — первый, самый простенький привет благодарным зрителям. Одновременный взрыв, алая с золотом вспышка, алые с золотом «снежинки», медленно опускающиеся вниз, первые улыбочки, первые пальцы, указующие на первые разрывы и… крупные капли пота на лбу алхимика.

«Гермес Триждывеличайший, ты ведь поможешь, чтоб меня в алкагест окунуло, а? Ты ведь сделаешь так, чтобы все прошло хорошо? Пожалуйста!»

Додумать короткую молитву Олли не успел: следующий тумблер пришел в движение, и маяк вздрогнул от грохота — батареи Бедокура принялись наперегонки избавляться от зарядов.

«Невозможно!»

«Немыслимо!»

«Ваш корреспондент был ошарашен!»

Такими заголовками пестрели утренние газеты. Но это завтра, а пока над главной площадью Унигарта только-только разворачивалось необычайное действо.

Четыре ракеты стали прологом. Они исчезли, едва мазнув по унигартским башням красно-желтым, и мгновенно забылись, выброшенные из памяти вихрем огненной карусели.

Залп. Залп. Залп…

Двенадцать батарей по двенадцать залпов ударили одновременно, смешав разноцветные шары с «дождем» и «змейками». Новая порция огня через две секунды, новые разрывы накладываются на старые, формируя невероятный рисунок, который невозможно запомнить и невозможно забыть. Калейдоскоп из вспышек, грохота и визга.

Полминуты пронеслись за мгновение, и небо расцветили бураки, оставляющие за собой огненные дороги до самой верхней точки подъема.

Одновременно языки искусственного пламени — оранжевые и синие — побежали по самой башне, и на следующие полминуты маяк превратился в огненный цветок с десятками длиннющих лепестков.

Затем — ракеты, украсившие небо гигантскими хризантемами, бураки-стебли, дождь…

— Хасина!

— Не отвлекай!

— Хасина! Мы на работе!

Медикус с сожалением оторвался от зрелища, быстро оглядел толпу и ткнул пальцем в компанию мужчин:

— Та четверка.

— Это брокеры с местной биржи, — вклинился в разговор Эрик, выделенный Серым Штыком всезнайка.

— Брокеры? — удивился медикус.

— Зуб даю.

— Ну ладно… — Альваро двинулся через толпу. — Вон те двое?

— Их не знаю, — ответил Эрик на вопросительный взгляд Бабарского.

— Проверить.

— Понял.

— Вон тот мужчина подозрительный, — приободрился Хасина.

— Зерноторговец.

— А те трое?

— Оружейники с Бахора, пытались договориться с нами о левой поставке.

Медикус помрачнел, и по его лицу Бабарский догадался, что Альваро разуверился в собственной затее.