Кардонийская рулетка

Туман вокруг — пороховой дым, туман в голове — от неожиданности, туман повсюду…

Телохранители на полу, они успели вскочить, даже оружие почти выхватили, но и только. Теперь на полу, получив по нескольку пуль каждый.

Полицейские сидели ближе ко входу, им досталось первым, они даже не успели сообразить, что происходит. Один уткнулся лицом в тарелку, вокруг расплылось кровавое пятно. Второй под столом, видны только ноги — темно-синие брюки с тонким красным кантом, начищенные до блеска ботинки. И кровь. Из-под стола тоже кровь…

— Что с ним?

— В ступоре.

— Меньше мороки.

Мерса все слышал, но не понял, что говорят о нем. И не стал сопротивляться, когда его грубо потащили к двери…

* * *Они возвращались с севера. Ветер попутный, солнце не мешает — медленно сползает направо, лаская уходящими лучами континентальную Приоту. Облачность нулевая, бесчисленные башни Унигарта кажутся прелестной картинкой, нарисованной на фоне идеального неба, и лишь движение цеппелей да вышедших в открытое море судов убивает иллюзию, напоминая, что все вокруг — настоящее.

— Славно полетали, — подытожил Помпилио сразу после того, как паровинг остановился, разорвав на брызги кучу волн. — Это лучше, чем прогулка на яхте.

Буксир привычно вырос впереди, ухватился за канаты и деловито потащил самолет к берегу.

— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Кира.

— Не могло не понравиться, учитывая, сколько усилий ты приложила.

Он все заметил, все понял и в очередной раз заставил девушку порозоветь.

— Обязательно нужно сказать?

— Ты сама просила быть откровенным.

— Когда?! — возмутилась Кира.

— Какая разница, когда? — отмахнулся Помпилио. — Ты спросила, я ответил: мне понравилось."

"Девушка и в самом деле расстаралась. Скорость, резкие виражи, доступные тяжелому паровингу фигуры пилотажа — она показала адигену все, как на экзамене. Но самое главное — скорость, точнее, непривычное для цепаря ощущение ее. Не такое распыленное, как в огромном цеппеле, а концентрированное, намертво связанное с корпусом, с двигателями, со встречным ветром, в конце концов, который ты не чувствуешь, но понимаешь.

Паровингеры совсем иначе переживали полет — вот что хотела донести до дер Даген Тура Кира, и ей это удалось.

— Мне доводилось испытывать паровинги, но ваши, ушерские, — лучшие.

— Спасибо.

— И пилоты здесь замечательные.

— Не все.

— Я знаю, что мне повезло.

Они не только летали, совершив путешествие далеко за горизонт, но и разговаривали — искренне и обо всем, в полной мере использовав часы уединения.