Кардонийская рулетка

Обо мне знают, меня считают гением, но я не единственный, кто тянет науку Герметикона вперед, кто заглядывает за грань и восторженно бросается на новые загадки. Я не один, Энди, я просто известен.

— Ты — член клуба Заводных Игрушек? — Алхимик до сих пор не мог поверить в происходящее.

— Помпилио думал, что обхитрил меня, устроив ту нелепую драку, но в действительности он мне подыграл: я хотел познакомиться с тобой. Я хотел позвать тебя. Я вижу в тебе потенциал.

Чем дальше, тем удивительнее. И отказаться становится все сложнее и сложнее.

«Ну ладно, ты не остался на Каате, не захотел превращаться в такое же сытое, самодовольное и скучное существо.

Но чем ты недоволен сейчас? Почему хочешь отказаться от предложения, за которое еще два года назад откусил бы себе руку? Чем тебе не угодил Гатов?»

«Он опоздал. Я нашел свою семью!»

— Что скажешь?

— Ложись! — рявкнул побледневший Бааламестре.

Каронимо сидел лицом ко входу, а потому среагировал на происходящее раньше друзей. И даже раньше телохранителей, которые «включились» секундой позже…

— Ложись!

Бааламестре толкнул Павла, а через мгновение царящую в харчевне тишину вздыбил первый выстрел.

Вошедшие мужчины — дешевые костюмы, шляпы, широкие плечи и мощные подбородки, — открыли огонь без предупреждения. Мужчин было четверо. Тех, кто теоретически мог сопротивляться, — шестеро, но обладатели дешевых костюмов оказались проворнее. Грохот револьверных выстрелов или пистолетных — Мерса не был силен в таких вопросах, — короткие вскрики, облака порохового дыма, вонь порохового дыма, громкая ругань…

Внезапность нападения и решительность мужчин, действующих предельно сосредоточенно и эффективно, выбили алхимика из седла.

В отличие от Бааламестре, который продемонстрировал готовность биться до конца.

Отправив Гатова под стол, Каронимо бесстрашно бросился к ближайшему противнику, подставляя грудь под вражеские пули, и попытался затеять рукопашную. Но безуспешно. Выпад Бааламестре был хладнокровно встречен прямым левым в голову, а следом, пока Каронимо не опомнился, тяжелая пистолетная рукоятка врезалась ему в висок, отправив ученого в нокаут.

— Козлы!!

Гатов понял, что Бааламестре пытался его прикрыть. Понял, но не принял. Гатов разозлился, вынырнул из-под стола и бросился вперед — маленький, злой, резкий. Гатов прекрасно понимал, что с четверкой ему не совладать, надеялся влепить кому-нибудь из них по физиономии — исключительно для самоуважения, — но не успел. Главный профессионально взял магистра на апперкот, а один из помощников бережно подхватил обмякшего Павла под мышки.

— Скорее!

А растерянный Мерса все еще за столом.