Хочу тебя испортить

 — Знаешь, что я тебя даже видеть не могу? Не то что слышать всю эту хрень!

— Спокойно, — ворчливо отзываюсь я, мечтая вместо слов запустить ему в рожу пиццей. Но Бог терпел и нам велел. — Не обязательно так разъяряться.

Едкий тон выдает истинные эмоции. Однако я очень стараюсь снисходительно воспринимать его специфические защитные реакции.

— Спокойно? — повторяет, словно какой-то незнакомый заковыристый, блин, термин. — Я тебя сейчас смахну, нахуй, с этой крыши и тогда успокоюсь.

— Нет, не смахнешь, — уверенно заявляю, хотя в действительности этой уверенности не ощущаю.

Я ведь его совсем не знаю. Не догадываюсь, на что он способен. Границ не вижу. Но опрометчиво их прощупываю.

Что если то, что Кирилл сделал в общежитии — не самое худшее? Есть ли у него вообще какие-то принципы?

Делаю еще один шаг к нему и сажусь. Пристраиваю рядом с собой коробку с пиццей и, обхватывая руками колени, направляю взгляд на раскинувшийся внизу ночной город.

— Что ты делаешь?

Он не просто зол. Он зол и ошарашен.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? Я скину тебя с крыши, идиотка. А может, вначале даже придушу. Не знаю, чего хочу больше. Убирайся, на хрен!

Сердце в груди колотится. Но вместе с тем меня охватывает такое умиротворение, не задевают его слова.

— Тут никого нет. Только я и ты. У тебя нет нужды доказывать, что ты сильнее, — тихо отзываюсь, по-прежнему глядя перед собой.

— Конечно, нет. Потому что я сильнее.

— Так зачем об этом говорить? — поднимаю резонный вопрос. — Ты сильнее меня. Сильнее своего отца. Сильнее многих. Суть в том, чтобы ты сам в это верил, а не кому-то что-то доказывал."

"— О-о-о, — тянет насмешливо и вместе с тем крайне сердито. — Давай только без этой мути, доморощенный психолог, бля.

И садится.

Я молча продолжаю смотреть на город, но едва сдерживаю улыбку.

— Я тебя не закладывала, — сообщаю так же спокойно. — Точнее, не намеренно. Ренат Ильдарович увидел меня в этом халате и спросил, что случилось. А я попросту не умею врать.

— Я не пойму, ты сейчас хвастаешься или жалуешься? — презрительно отзывается на это Кир. — Не умеет она врать… — смахивает с пиццы крышку. Смотрит явно голодным взглядом, но брать не решается. — Признайся, плюнула? Или яду подсыпала?

— Пургена, — сладко улыбаюсь я.

Первой беру кусочек и демонстративно подношу его ко рту. Откусить не успеваю, Кирилл отбирает у меня шмат и сам вгрызается в него зубами.

— Ты без драки ничего не делаешь, животное? — раздраженно укоряю его.

— Этот проверен, — поясняет свои действия.

Я кривлюсь, но тему не развиваю. Молча беру другой ломоть.

Некоторое время просто едим. Пока я заканчиваю со своим куском, Кирилл смолачивает половину пиццы.