Хочу тебя испортить

Хватаюсь, словно перепуганный ребенок за взрослого — по-другому не истолкуешь. Парень тормозит, поворачивается и окидывает меня каким-то странным и таким же тяжелым, как этот воздух, взглядом.

Жду услышать: «Ты же не думаешь, что в случае опасности я буду тебя защищать?». Читаю это в его глазах. И вдруг расстраиваюсь из-за того, что ему на меня плевать.

— Боишься, Центурион?

Даже если и так, ни за что не признаюсь. Вместо этого неожиданно для самой себя выдаю:

— После того, как какой-то козел трусливо украл мой первый поцелуй, мне уже ничего не страшно!

Брови Кирилла сходятся вместе. Он хмурится так, словно его мозг не просто мои слова обрабатывает, а как минимум одно из философских учений анализирует.

— Первый?

Глубина его глаз затягивает. Я знаю, что мои глаза темные, но его сейчас в разы темнее. Пока он смотрит, я теряю опору. Чувствую себя совершенно дезориентированной. Не только толпа, стены вокруг нас начинают вращаться.

В кои-то веки я не могу придумать, что ответить. Голова кругом идет, слова не складываются в логическую цепочку.

— Бойка! — орет кто-то рядом с нами, и на плечо Киру опускается мужская рука.

Мне хватает одного взгляда, чтобы оценить говорившего. Не люблю судить людей, но от этого человека я бы однозначно предпочла держаться подальше.

— Ты с девчонкой? Чё за рыбка? Как зовут?

Ну, вот… Когда этот парень смотрит прямо на меня, едва контролирую вспыхнувшее омерзение.

— Здравствуйте! Я — Варя…"

"Хочу, как обычно, добавить, что прихожусь сестрой Кириллу, но он, явно это предвидя, прокручивает меня и, прижимая к себе спиной, затыкает ладонью рот.

— Рыбка любит тарахтеть, — с хрипловатым смехом сообщает он товарищу.

Я вздрагиваю. Братец это чувствует и зачем-то прижимает меня еще ближе. Давит ладонью под ребрами, пока у меня от натуги не трещит что-то в позвонках. Сдаваясь, впечатываюсь ему в пах ягодицами.

И задыхаюсь.

У Кирилла эрекция. Я с таким сталкиваюсь второй раз в жизни. Реакция та же — какими бы естественными ни были причины, у меня это вызывает отторжение.

Может, мой шокированный вскрик и глушит его ладонь, но изумление в глазах ничего не скроет. Должно быть, выгляжу, как персонаж мультика, у которого глазные яблоки на пружинах выскакивают. Этот неприятный незнакомец откровенно ржет. А я прихожу в себя. Размыкаю губы и впиваюсь Киру в ладонь зубами.

— Мать твою… — ругается он и отпускает меня. — Совсем больная? Теперь еще кусаться будешь?

От его взгляда не только с сердцем трудно совладать… Дышать тяжело.

— Буду!

Мне здесь не нравится. Я очень хочу домой и почти готова его попросить об этом. Почти… Сглатываю и прикусываю язык.

— Пошли, давай, Центурион, блядь, — снова хватает меня за руку Кирилл и увлекает дальше через толпу.