Хочу тебя испортить

Но я отвожу большой палец и, нащупывая нужную кнопку, увеличиваю громкость матерной хренотени, которую сам же называю музыкой. Пытаюсь избавиться от навязчивого вала мыслей, но чердак никак не отключается.

«Ух, какие рабочие губки…»

Кроме водки никакую дурь не глотал, а состояние, будто конкретный передоз поймал.

«Там… Во время квеста… Кто-то поцеловал меня…»"

"Торможу дыхалку. Максимально цепенею. Веду счет до десяти — получается хреново. Даже на это не способен. Мозг будто раздробило. Сдаваясь, медленно и крайне натужно тяну сквозь стиснутые зубы кислород. С трудом сглатывая, проталкиваю сердце из глотки обратно в грудь. Но и там оно тарахтит, как галимый обломок реактивного самолета. Ходит с такой силой, что ребра выламывает.

«После того, как какой-то козел трусливо украл мой первый поцелуй, мне уже ничего не страшно…»

Первый… Первый…

С силой смыкаю веки и дергаю головой. Распахивая глаза, тем же невидящим взглядом смотрю на то, как тачка стремительно жрет трассу. С каким-то безумным отрешением осознаю, что если не сброшу скорость, размажу по асфальту не только резину, а, вполне вероятно, и собственное тело.

Похрен.

Едва вошел тогда в те проклятые джунгли, башню снесло. Забывая о первоначальном плане, сходу рванул по встроенному в часах маяку за Любомировой. Топил опасения, что шею ей там сверну. Но все равно мчал на всех парах, как одержимый. А когда ступил в темноту, уловил ее дыхание, поймал ноздрями запах… Унесло. Мозги напрочь отрубились. Совсем по другим инстинктам двинул. А они кричали трогать ее, поглощать, брать в захват… Брать все, что можно. Все, что нельзя. Сломать все запреты. Запятнать. Испачкать. Испортить.

Не человеком себя ощутил. Истинным зверем.

Когда Варя отталкивала, злило до бешенства. Когда же поддавалась и отзывалась… В груди что-то трепыхалось, стенало, ныло до боли и горело огнем.

И не остановился бы, если бы не помешали. Нет, не остановился…

Вынырнул из той темноты, как из адского морока. Сердце затяжным ходом неугомонно рвало грудь, но голова моментально заработала. Все показалось каким-то сюрреалистичным бредом. Потому и запретил себе это мусолить. Открестился, и все. Да только Любомирова… Не ожидал, что тему эту поднимет. Раз, другой… Скорее умру, чем признаюсь, что целовал ее. Скорее умру… На хрен.

Первый… Первый…

Прикрывая веки, дергаю рукой прилипший к шее ворот футболки. Душит. Дышать не дает. В глотку словно ежей натолкали, а на грудь бетонную плиту свалили.

«Я с пьяными не катаюсь…»

Сука.

На хуй все.

Я должен ее забрать оттуда… Забрать.

На хуй.

«Тебе это нравится? Причинять людям боль…»

Заторможенно моргаю, слабо реагируя на приближающиеся огни курсирующего по встречке автомобиля.

Рвущую басы композицию прерывает входящий звонок.