Хочу тебя испортить

Я нервничаю. Не успокоюсь, пока ситуация не станет для меня понятной. Надо что-то делать! Как-то определить, просчитать, выяснить… — торможу словесный поток, лишь когда Кир ко мне оборачивается.

Его взгляд заставляет замереть. Только не злость в нем превалирует. Нечто другое, мне незнакомое. У меня от этого в груди запутанный сгусток перезаряженных эмоций тает, растекается и горячей волной ухает вниз.

— Любомирова… — выдыхает Бойко так, будто дальше намеревается сказать что-то крайне важное. И зачем-то тормозит себя. Еще раз вздыхает и резко выпаливает: — Просто ложись, мать твою, спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, я не смогу, — сама в своем голосе слышу какое-то отчаяние. Дело в том, что я чего-то хочу, но сама не понимаю, что именно. — Давай немного поговорим, — прошу, шагая к Киру. — Пожалуйста.

Он не шевелится. Никак не реагирует. Долгим взглядом держит меня в оцеплении, и я не решаюсь подойти слишком близко.

— Хорошо, — выдыхает с непонятной ухмылкой. — Говорить будем о тебе.

Теряюсь от такого заявления, но все же соглашаюсь.

— Окей."

"Едва успеваю перевести дыхание, как Кирилл заваливает меня первыми вопросами.

— Тебя не волнует то, что Чара вместе с нами прессовал тебя и твою орду? Как ты могла об этом забыть?

Кажется, он презирает меня… Конечно же, презирает. Должна признать, сейчас это неприятно.

— Он извинился, — мне приходится оправдываться. Понимаю это, но не выдерживаю взгляда, которым Бойко меня пронизывает. — Каждый может оступиться. Главное, осознать свою ошибку и по возможности исправить все плохое, что успел натворить.

— Серьезно? — смеется, но выглядит при этом так, будто я еще сильнее его разочаровала. — Не все можно исправить.

— Да… Не все, — тихо выдыхаю я, силой воли вынуждая себя не разрывать с Киром зрительный контакт. — Но всегда можно попытаться.

Впервые в жизни, при разговоре с другим человеком чувствую себя так, словно случайно очутилась на экзамене по предмету, который я не проходила.

— Ты его спрашивала?

— О чем?

— Про поцелуй.

То, что Кирилл затрагивает эту тему, вгоняет меня в ступор. Сам же мне несколько раз советовал забыть и не болтать о ерунде. Я и забыла. Боже, вру, конечно. Просто с ним или с Чарушиным обсуждать больше не хотела. Поняла, что оба только посмеются. Кир и сейчас смотрит на меня так, будто мы обсуждаем что-то неприличное.

— Нет, не спрашивала.

Как ни пытаюсь контролировать свои эмоции, щеки вспыхивают, и я, отрывисто выдыхая, все-таки отвожу взгляд в сторону.

— Почему не спросила? У вас же теперь чивава[1]. Все совпадает?

— В каком смысле? — еще сильнее смущаюсь я. Даже голос несколько раз ломается.