Хочу тебя испортить

На автомате вскидываю свои пистолеты. Держу его на прицеле, а он меня. Слушаю его дыхание и сама дышу все чаще.

— Ты же не выстрелишь мне в рожу? — выдыхает Кир отрывисто. — Я тебя…

Не знаю, что он хочет сказать, потому что… Я вдруг очень боюсь того, что выстрелит он. Будто это и правда не просто игра. Нет, не просто… Я зажмуриваюсь и стреляю.

28

Даже такие милые зверушки, как ты, могут снести башню.

Блядь, только такие и могут…

© Кирилл Бойко

Мало того, что Чара как-то тупо вылетел из игры, будто умышленно самоубился, так еще свезло остаться один на один с Любомировой. То, что она единственная из всех добралась до третьего этажа, само по себе впечатляет. Возможно, пришло время признать, что Центурион рубит в игре круче, чем все, с кем мне приходилось сталкиваться?

Любого другого противника вальнул бы без раздумий. На ней рука дрогнула. Да что там рука… что-то внутри лопнуло и разлилось проклятым огнем. Планировал ее прикончить. Думал, что смогу. А получается, что даже в игре не вытягиваю.

— Ты же не выстрелишь мне в рожу? — выдыхаю отрывисто. — Я тебя… — сам не осознаю, что хочу сказать.

Наверное, стоит предложить оставить все как есть, и позволить системе считать по очкам, хоть это и против канонов. Только ни черта красиво завернуть не успеваю. Буквально охреневаю, когда Любомирова палит в меня всю обойму.

На несколько секунд дышать прекращаю. Тупо пялюсь в залитый красным туманом экран.

Я проиграл?

Я проиграл…

Она, блядь, убила меня…"

"Она, мать вашу, меня убила…

С трудом выдыхая, срываю с головы наушники и очки. Подрываюсь на ноги, не помня себя от гнева, рассекаю зал в поисках красной секции.

Когда вижу Любомирову, в груди что-то взрывается. Под фанфары, которые выдает ее игровой аккаунт, хватаю девчонку за плечи и резко дергаю на себя.

— Ты что, блядь, вытворяешь? — горланю ей в лицо, забывая о том, что не все эмоции можно выказывать. — Ты, мать твою, кто такая? Кто ты, блядь, такая, а?

Она ничего не отвечает. Без каких-либо эмоций позволяет мне себя трясти. Только по щекам слезы катятся. Шумно выдыхаю, когда замечаю. По-новой наполняю легкие, и вдруг кажется, что у меня самого какая-то чертова влага заливает глаза.

Бурно выдыхаю, будто в каком-то бессознательном передозе, и веду взглядом в сторону. Пальцы рефлекторно сжимаются на тощих плечах Любомировой. Держу ее так, словно не в силах от себя оторвать. Слушаю срывающееся дыхание.

Только не отстегнись…

Думаю, сказать не в силах.

Улавливаю гомон голосов за спиной, только после этого отцепляюсь и выхожу. Двигаюсь к выходу, будто в бреду каком-то. Рвано и громко дышу.

Не первый… Не первый…

Дорогу домой не запоминаю. В том же тумане нахожусь. Хочу добраться до своей берлоги и закрыться от всего мира. Но вот дома, ожидаемо, случается армагеддец.