Крепостная

— Как ты смеешь врываться в мою спальню и еще отдавать приказы?! — взъярился князь, сжав кулак, устремив гневные серебряные глаза на Татьяну.

Груша трясущимися руками начала быстро натягивать на обнаженное тело платье. Татьяна, увидев, что девушка облачилась, бросила ей:

— Уходи отсюда.

— Никуда она не пойдет! — зарычал Урусов, смертельно побледнев.

— Иди, Груша, я поговорю с ним.

Та, бросив на княжну благодарный печальный взор, схватила в охапку все остальные вещи и бегом выскочила из комнаты, а за ней следом и Агафья.

— Я здесь хозяин! — взорвался Константин. — А ты, Татьяна, не вмешивайся!

Почти четверть часа брат с сестрой бранились в его спальне и так и не пришли к согласию.

Елагин едва вошел в дом и намеревался спросить у дворецкого, где находится княжна Татьяна, как на лестнице появились Урусов с сестрой. Они о чем-то яростно спорили на повышенных тонах.

— Ты что ж это, Константин, решил устроить из дома бордель? Своих девок голышом уже по комнатам водишь? — выпалила Татьяна.

— Это моя спальня, тебя туда не звали! — процедил князь, стремительно спускаясь по ступеням, и увидел Елагина. — А, Андрей Прохорович! Вовремя. Вы мне как раз нужны.

— Не дело это, пожилую бабу пороть, — сказал с укором Андрей и посмотрел в надменное непроницаемое лицо князя Константина.

На дворе около конюшен у столба стояла привязанная Агафья, на которой была лишь нижняя рубаха. Вокруг толпились почти все дворовые крепостные, которые по приказу Урусова были пригнаны сюда, чтобы увидеть наказание повинившейся бабы, и безмолвно взирали на происходящее.

После того как Татьяна ворвалась в спальню Константина и заставила его отпустить Грушу, князь впал в крайнее раздражение. Ища виноватого, он приказал выпороть Агафью, которая позвала его сестру, и тем самым прервала наказание Груши.

Елагин и князь стояли немого поодаль от основной массы дворовых людей, среди которых была и Груша. Княжна Татьяна, которая застыла рядом с девушкой, нахмурившись, смотрела то на брата, то на смертельно бледную Грушу, которая вся дрожала.

Константин зло взглянул на Андрея и отчеканил:

— Не ваше дело, Андрей Прохорович, мне указывать, что делать. Ваше дело исполнять мои приказания.

— Как скажите, ваше сиятельство, — холодно ответил Андрей и подошел к Агафье, которая жалобно кряхтела в ожидании предстоящего.

Андрей взял в руки плеть и чуть наклонился к уху Агафьи.

— Не бойся, — прошептал ей тихо Елагин, чтобы никто больше не услышал. — Я по-хитрому постягаю, сильно больно не будет.

Груша стояла ни жива ни мертва. Она еще не отошла от унижения, которому подверг ее князь в своей спальне. А спустя час ей приходилось смотреть, как будут наказывать ее горячо любимую няню.