Крепостная

— Что ты так зло судишь-то? — удивленно спросил Степан.

— Была бы добродетельной, не отдалась бы князю.

— А думаешь, хочется ей получить ударов пятьдесят плетьми на конюшне? — сказал в защиту Груши Степан. — Каждый из крепостных изворачивается, как может.

— Другие-то дворовые девки более порядочными оказались, чем эта твоя благовоспитанная девица.

— Так князь ни на кого и не смотрел, кроме нее, — уточнил Степан. — Рядом с ней все невзрачные.

— И что это ты Аграфену защищаешь? — насторожился Елагин и посмотрел на друга подозрительным взглядом. — Тоже, что ли, околдовала тебя?

Степан добродушно рассмеялся и похлопал Андрея по плечу.

— Вижу я, что ревность тебе глаза застит, — сказал очень тихо Степан на ухо Елагину, чтобы Федор не услышал.

— Что? — выпалил Андрей.

— То-то и оно. Поэтому и злишься так, что Аграфена Сергеевна князю досталась, а не тебе, — добавил он так же тихо.

— Да нужна она мне больно, — фыркнул Андрей, отойдя от Степана и не желая более продолжать разговор, потому что друг верно разгадал его тайные чувства к Груше. Обернувшись к Федору, он заметил: — Надо все хорошенько просчитать…

Полчаса проплакав в оранжерее, Груша поняла, что, если теперь не попросить помощи у Урусова, этот невозможный, гадкий Андрей, который превратился в последнее время в какого-то демона, разрушит ее любимую оранжерею.

Она устремилась в дом и на лестнице наткнулась на князя Константина.

— Что-то случалось, Грушенька? — ласково спросил Урусов, заглядывая в мокрые глаза девушки. Она несчастно посмотрела на него и, словно ребенок, уткнулась лицом в широкое плечо. — Ты плачешь, душа моя? — опешил князь. Он быстро обнял девушку и погладил по волосам.

 — У тебя что-то болит?

— Нет, — ответила Груша тихо.

— Ну-ка, пойдем со мной, — вымолвил Урусов озабоченно. Видя, как слуги глазеют на них в парадной, он увел девушку в гостиную. Здесь, устроив Грушу на диванчике, он присел рядом на корточки, чтобы его лицо оказалось на уровне глаз девушки. С участием заглядывая в ее прекрасные заплаканные глаза, князь очень ласково спросил: — Что же тогда стряслось, душенька? Расскажи мне, не бойся.

Груша икнула и несчастно посмотрела на Константина. Его пытливый взор будто проникал в мысли девушки, князь внимательно и напряженно глядел в ее большие фиолетовые очи.

Урусов вдруг подумал о том, что она еще совершенная девочка. И даже плачет как обиженный ребенок. Отчего-то в этот момент он ощутил, что хочет уберечь ее от всего злого, жестокого в этом мире и сделать так, чтобы она была счастлива.

— Тебя кто-то обидел? — спросил вдруг князь. Груша, устремив на него полный боли взор, кивнула. — Кто же?

— Елагин, — пролепетала девушка, ощущая, что совсем не хочет жаловаться Урусову на Андрея.