Крепостная

Во время близости с Андреем она словно выпала из реальности и потеряла чувство стыда, вся горела изнутри и ежесекундно чувствовала, как тело пронизывает сладостная бешеная трепетная дрожь наслаждения от яростных ласк Андрея и его нежного напора. А позже, когда он что-то немыслимое делал с ее телом, Груша невольно сладостно стонала, совершенно забыв про стыд и неловкость, а в самом конце все ее существо пронзил фейерверк горячих, диких волн наслаждения. Своим вопросом она хотела подтолкнуть молодого человека к признанию.

Андрей, внимательно и нежно посмотрев на девушку, тихо вымолвил:

— Я же сказал, что в следующий раз вы станете моей полностью…

Опешив от его слов, которые даже намека не имели на любовное признание, Груша напряглась всем телом.

Она почувствовала себя так, будто на нее вылили ушат холодной воды. Ибо после интимного момента, когда она совершенно забылась и отдалась ему, хотелось услышать не эти холодные циничные слова.

— Вы разве ничего не хотите мне сказать? — произнесла Груша глухо, уже не выдержав напряжения, и настойчиво оттолкнула его руку, которая начала ласкать ее плечо.

Видя, что девушка недовольна, Андрей скатился с нее и сел на траву рядом. Груша, стремительно опустив мокрую рубашку, также села и, прижав обнаженные ноги к груди, обхватила их руками. Она внимательно и как-то несчастно посмотрела на него.

— И что вы хотите услышать? — спросил Елагин, нахмурившись, отвечая вопросом на вопрос. Она не в силах выдержать его горящего взора, направленного на ее лицо, тихо пролепетала:

— Вы воспользовались моей доверчивостью, и вам нечего мне сказать?

— Воспользовался? — опешил молодой человек и удивленно воскликнул.

 — Грушенька, да вы сами целовали меня! Я лишь вначале настоял на своем желании, а позже вы сами…

— Прекратите! — выпалила Груша нервно, ощущая себя до крайности гадко, словно ее вываляли в грязи. Она отвернулась, отчего-то именно в этот трагичный момент поняв, что опять никакого признания в любви от Елагина не будет. И тут девушку осенило, она подумала, что Андрей, наверное, совсем не любит ее и так же, как и князь, хочет только пользоваться ее телом. А она, как глупая дурочка, все ждет от него слов любви.

И Елагин не мог ей ничего сказать, так как явно не любил ее теперь. От осознания этого ее сердце болезненно сжалось. С болью в голосе она глухо сказала: — Вы низкий, холодный человек, я так устала от вас…"

"— А от князя? — вдруг выпалил Елагин в запале, вмиг рассердившись от ее последней фразы.

— При чем тут Урусов? — опешила Груша, вновь поворачивая к нему лицо. Обнаженный торс и согнутая правая нога, которая закрывала промежность от ее взора, тут же вызвали в ее существе сладостную дрожь.