Крепостная

 — У нее молока нет, вот и ребенок от этого кричит.

— Помолчи! Где я ей возьму пропитание? У меня только на заключенных выдают. Один раз ведь кормят вас, хватит.

— Неужели нельзя хоть кусок хлеба найти? — не отступала Груша.

Усатый, пузатый охранник взглянул на хрупкую девушку, которая стояла около решетки и смотрела на него мирными, прелестными, просящими глазами. Подол ее дорогого платья был в грязи и немого измят, волосы растрепались и с боков свисали густыми короткими прядями, красиво обрамляя юное очаровательное лицо.

— А ты, потаскушка, не вмешивайся, — выплюнул он.

 — Думаешь, я не знаю, чем ты в парке занималась в таком платье и этаким смазливым личиком? Ты за себя лучше беспокойся.

Груша отвернулась и села ближе к женщине с ребенком.

— Давайте я немого подержу его, наверное, у вас руки уже болят, — предложила она нищенке.

— Спасибо, барышня, — ответила женщина и с облегчением передала Груше младенца. В углу закашляла старуха и, перевернувшись на другой бок, снова захрапела.

Груша качала ребенка и думала о том, что теперь, наверное, навсегда останется в этой жуткой, грязной тюрьме. Ребенок, устав кричать, забылся тяжелым сном, девушка жалостливо посмотрела на крохотное существо и осторожно положила его на лавку поверх шали, аккуратно укрыв ее концом.

Груша была здесь уже вторые сутки и чувствовала себя совершенно разбитой. Уже в который раз она пожалела, что так необдуманно сбежала из дворца. Но все равно возвращаться в особняк Урусова не хотела. Оттого даже по прошествии двух мучительных суток в полицейском участке так и не назвала своего настоящего имени. В который раз девушка осознала, что сначала надо было найти работу и кров, а не шататься, как попрошайка, по улицам.

— Эй, как там тебя?! — раздался голос охранника. Груша обернулась и увидела, как он подошел к решетке, что-то протягивая ей. — Здесь пирожки и вода, теща вчера настряпала, дай ей.

Груша, быстро вскочив на ноги, взяла у него холщовый мешочек и кружку с водой.

— Спасибо, вы такой добрый, — прошептала девушка и посмотрела на него с благодарностью. Охранник, смутившись под ее прелестным взглядом, откашлялся и прокряхтел:

— Только ради ребенка дал. Путь помолчит хоть часок, а то мне еще рапорт дописать надо.

Он отвернулся и снова уселся за стол.

Груша, отдав еду женщине, вернулась на свою деревянную лавку. Прикрыв глаза, она решила немного подремать, как вдруг просторная облезлая комната наполнилась голосами."

"— Вряд ли вы найдете ее у нас, князь. Здесь всякое отребье содержится, — промямлил маленький старикашка в сером сюртуке, входя в дверь. Завидев двух вошедших мужчин, охранник быстро вскочил и выпрямился. Еще издалека Груша узнала высокую фигуру Константина Николаевича, одетого во все черное.