Крепостная

Ведь я могу устать от твоих выходок и сослать в дальнюю деревню! — выпалил Урусов с угрозой.

— Я с удовольствием поехала бы в деревню, — прошептала Груша с надеждой.

— И заберу все платья и драгоценности, что подарил тебе! — продолжал в запале князь, с каждой фразой его голос все повышался.

— Я с радостью верну вам все, — ответила она так искренне, что Константин начал впадать в крайнее бешенство.

— И выдам замуж за простого мужика! — выпалил он с горячностью.

— Хорошо, — кивнула Груша, думая, что лучше быть замужем за нелюбимым мужем, чем греховно жить с ненавистным любовником.

— Ты что, издеваешься надо мной?! — взорвался Урусов.

Он наклонился в ее сторону, и Груша зажмурилась от страха, подумав, что он хочет ударить ее. Но Константин, увидев ее испуг, усилием воли заставил себя сесть на место и, выругавшись, уставился мрачным взором в окно.

Он открыл перед ней дверь бледно-синего будуара, который был одной из двух комнат спальни князя. Груша медленно прошла мимо Константина и с тоской посмотрела на золотой узор на голубых шелковых стенах. Она остановилась посередине персидского ковра, который был раскинут на полу, и услышала, как Урусов закрыл дубовую дверь.

В следующий момент Груша почувствовала, как сильные теплые руки обвили ее стан и прижали ее спиной к твердой груди.

— Я так испугался за тебя, малышка, — глухо прошептал князь, уткнувшись лицом в ее волосы. — Ты хоть представляешь, что могло случиться, если бы исправник не задержал тебя?

Груша молчала и лишь послушно терпела его жадные объятия, еле сдерживая себя, чтобы не заплакать от безысходности и отчаяния.

— Без документов, без денег, с твоей красотой ты могла бы попасть в какую-нибудь ужасную историю!

Груша подумала, что она уже давно попала в гнусную историю, из которой никак не могла найти выход.

— Зачем ты сбежала? — спросил тихо Урусов и его правая рука начала ласково гладить грудь девушки.

— Вы знаете отчего… — ответила глухо Груша."

"— Ты должна понять — ты принадлежишь мне, — объяснил он наставительно и ласково, как неумному ребенку. — Еще раз повторяю — вольную ты не получишь. И тебе лучше смириться со своей участью.

Константин начал уже более настойчиво тискать ее грудь, а горячие твердые губы впились в белую шею девушки.

Сквозь слезы рассматривая желто-голубой полосатый диванчик с белыми изогнутыми ножками, девушка прошептала:

— Прошу вас, можно мне хотя бы помыться?

Груша хотела хоть на миг отсрочить его домогательства и искала любой повод, чтобы побыть одной.

— Конечно, иди, — согласился Урусов, тяжело вздохнув, и выпустил девушку из своих объятий.

Груша бегом направилась в ванную комнату и трясущимися руками закрыла за собой дверь.