Крепостная

Гнетущая ревность и зависть к красоте Груши уже более года точили существо Татьяны, но она никому этого не показывала. При этом ежедневно княжна думала о том, как убрать Грушу из усадьбы, чтобы Елагин забыл ее. Замыслив продать Грушу еще прошедшей осенью, княжна с прискорбием узнала от поверенного, что для того, чтобы выставить Грушу на продажу в одном из Петербургских рабочих домов, необходимые документы должен был подписать непременно новый владелец поместья и имения, ее брат. Поэтому Татьяна так неистово и мучительно ждала, когда вернется Константин. Ибо Андрей видел только эту смазливую крепостную девку, а на нее, Татьяну, не смотрел вовсе. — Мы можем выручить за нее хорошие деньги, Костя, — продолжала свою ядовитую речь княжна. — Я узнавала, не менее пятисот рублей. Конечно, было бы чудесно продать ее тому подполковнику, который предлагал за нее гораздо больше, но, говорят, в сию пору он живет за границей.

— Ты меня, право, огорошила, Татьяна, — заметил задумчиво Константин. — Не думаю, что надобно продавать Грушу. Она вроде никому не мешает. Да и матушка хотела, чтобы она была свободной."

"— Ты что же, хочешь дать ей вольную? — воскликнула с негодованием Татьяна. Она тут же представила, как Груша становится свободной. И тогда уже ничто не помешает Елагину жениться, так как девушка сама будет решать свою судьбу. Нет, по мнению Татьяны, Груша должна была исчезнуть из их поместья по-другому: уехать к своему новому хозяину, который бы никогда не позволил ей выйти за Елагина. Андрей мог бы попытаться выкупить девушку, но Татьяна знала, что он беден и у него явно не наберется даже половины нужной суммы.

— Нет, сестрица, конечно же, нет, — медленно ответил Урусов, как будто что-то обдумывая и смотря на огонь. Перед взором его вновь возник пленительный образ юной девушки у рояля, трогательный и нежный. — Над этим стоит подумать, а не решать сгоряча.

— Костя, продай ее! Ну зачем она нам? Хуже редьки она мне надоела! — капризно воскликнула Татьяна.

— Так не общайся с ней, — заметил наставительно Константин. — А продавать, думаю, ее не стоит. Жаль все же Грушу. Да и матушка хотела, чтобы она была свободна. Я, право, не могу сейчас это решить.

Татьяна, видя, что брат колеблется, мгновенно разозлилась и зло выпалила:

— А если бы я просила тебя продать Потапа, дворецкого, ты бы сделал это?

— Возможно, но к чему ты спрашиваешь?

— А к тому, что Грушка такая же крепостная, как и Потап! Так потому я и не пойму, отчего матушка носилась с ней как с писаной торбой, а теперь и ты продавать ее не хочешь. От нее толку-то, как от вазы на подоконнике. Она же ничего не делает в доме, лентяйка, а денег за нее выручить можно немерено!

— Довольно, сестрица. Я понял тебя и подумаю над этим, но не сейчас.