Курсант: Назад в СССР 14

Сухую солому бросил на дно ржавого ведра, облил бензином, сверху уложил щепки, которые насобирал тут же у дровяника, их тоже оросил горючей смесью. Сверху наложил влажной соломой. Быстро соорудил сетку из найденной проволоки, закрепил на ведре, чтобы ничего не выпало раньше времени. Получилось грубо, но надёжно.

Чиркнула зажиглака. Я поджёг через нижние дыры сухую солому — она вспыхнула сразу, с тихим «пух», огонь пошёл вверх, щепки затрещали. Мокрая солома начала шипеть и выбрасывать густой серый дым. То, что нужно.

С пистолетом в одной руке, дымовухой — в другой я метнулся к дому.

Распахнул ставни одного из окон. Бахнул рукояткой по стеклу. Стекло высыпалось внутрь дома. В это окно я и швырнул дымовуху. Ведро влетело внутрь, с глухим стуком ударилось о пол. Дым из оконного проёма тут же пошёл столбом.

Я отступил. Вернулся во тьму, за сарай, присел, затаился.

Ждал.

Ждать долго не пришлось. Видно через разбитое окно, как помещение застилает дым. Дверь дома хлопнула — резко, наотмашь. В проёме показалась фигура. Мужик кашлял, задыхался, явно уже надышался. Я держал его на мушке, но не стрелял. Живым возьму.

Но в следующую секунду он рухнул на живот прямо на крыльце, и почти сразу с его стороны грянул выстрел.

Бах!

Свист металла и сухой треск дерева — картечь угодила в доски сарая, где я прятался. Я отшатнулся в сторону, вжимаясь в угол — сердце ухнуло, но руки сжали пистолет крепче.

Обрез. У него в руках был обрез. Он явно заранее знал, что я подойду с этой стороны. Я выстрелил в ответ.

Бах! Бах!

Дважды. В том направлении, где он залег. Но он уже откатился с крыльца, ушёл влево, в тень. Слышно было, как щёлкнул рычаг ствольной коробки-переломки — он перезаряжал.

Быстро, привычным движением.

Щелк! — этот звук гладкоствола возвестил о том, что перезарядка прошла.

И снова тишина.

Выжидаем, кто кого переждёт.

Я присел, перекатился вглубь, за деревянный хлипкий заборчик. Пистолет в руках. Взгляд охватывает дом и периметр. Вот! Он вынырнул первым. Очертания головы на секунду показались из укрытия. Я уже свёл прицел с точкой в пространстве, палец лёг на спуск, но не нажал.

Нет.

Нельзя убивать."

"Ты мне нужен живым, падла, а где Груня — я до сих пор не знаю. И письмо — подделка.

Почерк она не так выводит. Слишком правильно, слишком ровно. Я её стиль знаю — у неё свой. Даже в той жизни знала, как манипулировать «шрифтами», эмоциями, как врать и говорить правду одновременно. Я почерк своей информаторши прекрасно знал из той жизни. Сразу понял, что письмо — подстава, а всё это — ловушка. Но если бы я приехал не один — враг сработал бы иначе. Возможно, следили за мной. А так хотели убрать тихо, на месте. И я не стал рисковать коллегами — справлюсь.

Ещё один выстрел вырвал меня из мыслей.