Логово проклятых

Полумрак пасмурной зимней погоды, выпитый коньяк и горячий кофе действовали на Михаила успокаивающе. А может, просто играло роль то обстоятельство, что встреча была со своим человеком, с советским разведчиком.

– Давайте по-простому, – проговорил мужчина, пригубив кофе. – Я вас буду звать Михаилом. Да-да, мне известно ваше имя и положение. Более того, я имею указание принять вас на связь, если будет такая необходимость. Вы меня зовите… ну, скажем, Николай.

Борович удивленно посмотрел на собеседника. Вот это да! Очевидно, что на встречу с ним пришел не просто связник, а руководитель местной резидентуры. Это серьезно, раз Москва пошла на такой риск.

– Я догадываюсь, кто вы, – сказал Борович.

– Вот и хорошо, – быстро ответил Николай. – Но давайте обойдемся без комментариев. У меня хорошая связь и очень неплохая осведомленность. Поэтому мне было предложено встретиться с вами, не только выполнить функции связника, но и побеседовать, проинструктировать вас. Руководство очень обеспокоено тем, как вы отнесетесь к факту начала войны СССР с Германией.

– Ясно, – сказал Борович. – Значит, Москва считает войну неизбежной. Спасибо вам за то, что сообщили мне об этом.

– Не надо так. Хотя я прекрасно понимаю, что это горькая ирония. Нам с вами надо держать нервы в кулаке. Мы не имеем права быть слабыми. Тем более что вы нам будете очень нужны здесь, если начнется война. Соберитесь, Михаил! Вам верят, вас очень ценят, считают незаменимым именно здесь, в Кракове. Вы понимаете лучше меня. Я должен передать вам инструкции…"

"– Инструкции? – Боровичу захотелось закричать, ударить кулаками по столу.

Перед ним сидел свой человек, такой же советский разведчик, как и сам Михаил. Он собирался потребовать от него спокойно отнестись к известию о том, что германские войска перейдут границу СССР. Начнутся бои, станут гибнуть красноармейцы, а он должен будет сидеть в Кракове и готовить новых диверсантов.

Волна гнева захлестнула его и сошла, как грязная пена. Борович хорошо знал, что надо переждать первый порыв, самое сильное эмоциональное впечатление, вызывающее острую боль. Потом способность мыслить ясно и логично обязательно вернется к нему. Никуда она не денется.

Нужно было сбросить напряжение. Он сумел это сделать, прикрыл глаза и переждал эту ужасную волну боли и горя.

Да, Михаил должен оставаться здесь, потому что иначе нельзя. Пользы от него больше именно тут, за кордоном, а не на фронте. Находясь в Кракове, он может спасти больше жизней советских людей и нанести немалый урон врагу. Значит, Борович должен смочь, обязан сделать то, с чем, кроме него, не справится никто.

– Хорошо, – наконец-то проговорил он и согласно кивнул. – Инструкции мне сейчас действительно нужны, иначе я наломаю дров.