Логово проклятых

Теперь враг откатывается назад. Наши войска наносят ему удар за ударом, выходят к государственной границе. Ясно, что останавливаться там они не будут ни на минуту. Надо добить фашистского зверя в его собственном логове, загнать хищника туда и там уничтожить, раздавить без всякой пощады!»

Тут парни, ползущие впереди, остановились. Борович приподнял голову и тоже замер. Тут же в ногу ему ткнулась головой Стелла. Савченко и Акулович обучение проходили не у него, но за эти дни он успел убедиться в том, что бойцы они опытные.

Михаилу очень хотелось закурить, но делать этого было пока нельзя. Такой запрет останется в силе до того времени, когда наступит день, и над головами людей зашумит еловый лес. Запах папиросного дыма разносится далеко. Он способен погубить не только самого Боровича, но и всех его людей.

В голове Михаила снова промелькнула шальная мысль о том, что хорошо было бы выйти прямо на своих. Мол, здравствуйте, товарищи! И все проблемы сразу кончатся!

«Нет, друг, шалишь, – подумал Борович и вытер лицо мокрым рукавом телогрейки. – Черт! Зря я это сделал. Теперь так и буду грязным. Хотя в темноте болотная тина на лице очень неплохо маскирует человека».

По спине Михаила снова пробежал озноб. Одежда вся мокрая, в сапогах вода. Все четверо были одеты в старую, изрядно вылинявшую и застиранную советскую форму без погон, петлиц и знаков различия. Руководство центра решило, что так будет проще, если группа Боровича попадет в руки красноармейцев."

"В это время в Советском Союзе многие люди донашивали фронтовую форму. В вещмешках лежала чистая и сухая городская одежда. Но пригодится она еще не скоро.

Савченко поднял руку.

Когда все замерли, он на корточках, то и дело поглядывая влево и вперед, подобрался к Боровичу и сказал:

– Командир, здесь нас должен встречать проводник.

– Хорошо, остановимся, – шепотом ответил Борович. – Отправь Акуловича влево на двадцать метров, сам продвинься вперед и жди проводника. Мы останемся здесь.

Савченко неслышно уполз в темноту. Потом переместилась влево размытая фигура Акуловича. Кругом стояла тишина. Только камыши чуть шелестели на ветру.

Стелла хотела было подползти к нему ближе, но Борович сделал ей знак не шевелиться. Он понимал, что женщине страшно, но не хотел создавать большое темное пятно, заметное для возможного наблюдателя. Да и в случае стрельбы так будет больше шансов уцелеть.

Михаил старался прислушиваться к звукам, долетающим со стороны болота, и отсекать все остальные. Наконец ему показалось, что он услышал легкий всплеск, потом чавканье, похожее на то, с которым человек вытаскивает сапог из грязи.

Борович подвинул под локоть правой руки автомат. Возле камышей раздавались тихие, едва различимые голоса.