Мой опасный

— Чего пытался добиться?

— В боевых условиях вам никто ничего объяснять не будет, — усмехается Хард. — Но раз уж у нас здесь такой откровенный разговор складывается, объясню. Проверял. Мне надо было увидеть ваше пси-дно. На основе собранных данных я составил план тренировок. Он нестандартный. Дрэго Зартон его видел. Одобрил.

Я ждала новых замечаний и наездов по поводу того, что Хард — сын куратора интенсива, Дрэго Зартона. Но все молчали.

Впрочем, это было объяснимо: после того, как цан Зартон устроил выволочку Харду при всех на плацу… Если в чём и можно было упрекнуть куратора, то не в потакании сыну, а наоборот, в чрезмерной, повышенной требовательности.

— Сегодня у нас занятия с другими командами, — уже спокойно произносит Хард. — Пора бы уже делом заняться, а не трындеть обиженно. Засуньте свою звёзданутую гордость подальше и слушайтесь командира. Я очень хорошо понимаю, что делаю.

Его хвост осторожно обвивает мой коротыш, и я ловлю пристальные задумчивые взгляды остальных на нашу необычную пару.

Хард снова показал всем свое полное пренебрежение всяким правилам и нормам.

К чему это все приведет пока не ясно, но у меня внутри сердце заходится от восторга и радостной эйфории. Это всё правда, я не сплю. Не сон! Это не сон!

Глава 30. Разговор

— Нам нужно поговорить, — с этими словами Хард утягивает меня наружу.

Нас провожают все теми же настороженно оценивающими взглядами.

— Ди, твою!.. Не делай так больше, — хрипло рычит Хард, едва мы оказываемся за пределами казармы. — Я же чуть не угробил там всех. Думал, сорвет сейчас нахрен.

Он сжимает меня так резко и крепко, что я вздохнуть не могу. Хвостом оплетает за бедра. И дышит часто, тяжело, с надрывом.

Чувствую, как легко целует в волосы.

Я не вырываюсь. Саму накрыло от его неожиданного порыва. Стоим так недолго, потом Хард расслабляется и отпускает меня."

"И я решаю, что, действительно, настало время поговорить нам серьезно. Это же не дело, если он так опекать меня начнет. Я все понимаю. Рихты, гон, самка…

Но я же не рихт. Я другая совсем. И у нас тут интенсив вообще-то. Прокачка собственных навыков.

— Хард, я хочу поговорить, — в глаза его смотрю прямо.

Смущаюсь, от полыхнувшей там непривычной нежности. Жесть! Хард и нежность! Капец просто.

— О чем? — просто спрашивает он.

— О… нас. О том что… вчера было и вот сегодня… — никогда так не было сложно подбирать слова.

Встряхиваюсь внутренне. Ну же, Ди! Когда ты робела перед парнями?

Но это не просто парень. Это Хард. И он рихт. А еще мой первый… И судя по его взгляду собственническому, и единственный. Решил и присвоил. Это Хард.

Уши уловили гул голосов. Наша команда, наконец, собралась на выход.

Тяну Харда за угол в сторону его подсобки.