Мой опасный

Его глаза вспыхивают пониманием и опасным хищным желанием.

— Да, поговорить. Идем, Ди…

Только когда захлопнулась тонкая дверь, и нас окутал полумрак, я поняла степень своей ошибки.

Наглый рихтов хвост уверенно тянет за мой ремень. Горячие мужские ладони жадно ныряют под форму. Хард с урчанием вгрызается поцелуем в мою шею. Огненные мурашки разбегаются по всему телу, и мгновенная слабость в ногах буквально подкашивает.

Меня удерживает на ногах только крепкая хватка моего самца.

— Хард.. Хард… подожди! Стой… — задыхаюсь под его напористыми ласками. — Мы же поговорить… хотели… Ах..

— Поговорим. Конечно, поговорим, Ди, — хрипит он между поцелуями. — Мне успокоиться нужно. Немного… сейчас, Ди.

Азартное клеймение моей шеи ключиц и затем груди продолжается. И я совершенно не против подобного варварства. Тело плывет на волнах счастливой эйфории…

Мой короткий одуревший хвост радостно выписывает какие-то дикие пируэты. Он совершенно точно слетел с катушек. От удовольствия.

У Харда это удовольствие светится где-то в глубине черных бездонных зрачков. Хищное такое, опасное удовольствие. Темное… голодное…

Меня прошивает буквально голым разрядом.

И только одна мысль остается. “Как сопротивляться такому? Как?”

Бедра сами развратно приглашающе трутся о внушительный твердый бугор.

Хард шипит что-то зло и неожиданно останавливается. Замирает напряженный, каменный весь. Только грудная клетка ходит ходуном, да хриплое дыхание со свистом вырывается сквозь зубы у нас обоих.

Сдавливает меня крепче, носом ведет по виску.

— Ди моя… Я сейчас… Почти успокоился. Сейчас…

Потом он резко отстраняется, так, что я чуть не падаю, теряя равновесие. Но Хард помогает мне. Хвостом…

— Свет, — хрипит он, прикрывая глаза, словно борется с собой.

Вспыхивает несколько светильников под потолком.

И я его отлично понимаю в этот момент. Сама едва не прыгнула в пропасть вслед за ним.

То, что он делает со мной… это что-то страшное, и притягательное до жути. Мы были с ним этой ночью… и теперь мне очень хочется повторить…

Как бороться теперь со своими чувствами, желаниями? Невозможно же совершенно! А как рихты могут свой гон контролировать? Мне даже представить страшно, что сейчас там у Харда внутри творится.

Он медленно открывает глаза, и я тону в черной беззвездной бездне.

Нам обоим полный звездец. Простреливает в голове. Но разговор нужен. Нам обоим. Иначе все станет еще хуже.

— Хард, — прокашливаюсь я, отмечая, что взгляд у него проясняется постепенно.

Мне тоже становится немного легче. Когда я подключаю технику специального выравнивающего дыхания. Так, спокойно, Ди. Разговор. Помнишь? Отлавливаю свои разбежавшиеся мысли.