Нам нельзя

Холодные капли трогали кожу, падали в рот, и я жадно их глотала.

В этот момент, я ощутила невероятную игривую лёгкость, как давно, в детстве. Бесконтрольный полёт беспечности. Никаких проблем, одна сплошная беззаботность.

Смеясь, мы с Аней качали рябины ещё и ещё, ловили губами влагу. Подпрыгивали и дотягивались до горьких ягод. Ели, потому что хотелось пробовать этот лес на вкус.

Анька вдруг подошла ближе. Она постояла напротив, глядя на меня в восторге. Обняла. А потом поцеловала в губы.

Блин, взяла, всё испортила, зараза.

– Ань, ты лесбиянка? – нахмурилась я.

– Нет, – лицо её стало ясным и открытым.

Глаза горели и казались чище неба. – У меня никогда не было такой подруги, как ты. Ты самая лучшая, Кать.

– А-а, – протянула я, отправляясь в обратный путь. – Тогда ладно.

Мы шли молча, взявшись за руки. Уже подходили к воротам, как заиграл телефон у Ани в плаще. Она так перепугалась, хуже, чем у домика егеря. Руки её задрожали, и она выронила маленький дешёвый телефон в мокрые кусты черники. Выругалась. Вот так и скромница.

Совладала с собой и ответила на звонок.

– Да, мам. Я у Кати. У железнодорожного переезда? Пять минут? Я не успею.

Хорошо, мам.

Отключала телефон на бегу.

Мне стало её жалко. Так жалко, что я готова была помочь, чем смогу. Так и знала, что там мамаша тиран.

– Стой, давай на велике, быстрее будет! – крикнула я ей, когда пробегали мимо нашего забора.

Я забежала в калитку и припустила под навес за велосипедом.

– Девочки, а чай?! – выглянула из окна моя мама.

– Ане срочно нужно уйти, – я села на велик и выкатила в калитку.

А Аня бежала со всех ног по дороге. Пришлось догонять. Она почти на ходу вскочила на багажник. Руль покрутило, но я справилась.

Очень быстро поехала вперёд.

Не надо учиться на психолога, что бы понять насколько страшен человек.

Из новой машины алого цвета вышла дама в красном деловом костюме. Лицо её, как маска страшного клоуна из американского фильма ужасов. Она тянула улыбку специально для меня. От неё веяло деспотичностью, психической ненормальностью и неоправданной жестокостью.

– Здравствуй, Катенька, – поздоровалась со мной женщина.

– Здравствуйте.

– В машину, – скомандовала она.

Несчастная Анечка быстро юркнула, не хлопнув дверью. Теперь можно было всё оправдать.

Бедная Анечка.

Я ещё долго стояла, с силой сжимая руль своего велосипеда, провожая взглядом кровавый тарантас, что увозил мою одноклассницу в ад.

На душе весь день был камень. Мне было так тяжело, что я не знала, куда себя девать.

Выживай, Анька! По любому надо биться за свою независимость.

Разговор с родичами не клеился. Я засела в комнате, делала уроки часа четыре. Слушала музыку, смотрела на лес за окном. А потом вспомнила, что у меня кроме Анечки ещё Трэш есть.

Этот кадр расстарался на славу, закидал меня смс.