Нам нельзя

Прошла мимо гардероба в ту часть школы, которая была закрыта. Там было выделено место для будущего детского сада.

За большими окнами было серо и хмуро, поэтому все лампы в просторной рекреации были включены. На полу валялись газеты, закапанные побелкой. Пахло краской и строительными материалами.

Стояла парта из кабинета физики. Уже зачищена и покрашена. Всё народное творчество от пятого до одиннадцатого класса исчезло, включая мой портрет.

Трэш в грязном комбинезоне, с чёрной банданой на голове рисовал. На нежно-салатовой стене облачка и розовых пони.

Сделал вид, что меня нет.

– Ты не думал отучиться на дизайнера? – спросила я, разглядывая его невероятно красивые рисунки.

Детские! Что с образом Трэша совсем не клеилось.

– Не думал, – буркнул недовольный парень.

– Трэш, ты художник, можно попробовать, – меня распирало от тысячи идей, куда можно такой талант пристроить.

– У меня даже компа нет, я редакторов не знаю, – он хмурился, старался на меня не смотреть.

– Пару недель всё освоишь."

"– У папочки выпросишь денег мне на комп? – зло покосился на меня. Откинул кисть в банку с краской и встал передо мной.

Гордый.

Он денег ни от кого не примет. Обозлился на моё воодушевление.

– Катька. Ты только к Котову не ходи. Я его убью…,– он добавил пару резких матов, характеризующих Макса. Стал на меня напирать, а я в свою очередь пятилась ближе к выходу. – Достала ты меня! Глазищами своими голодными, титьками своими холмистыми, волосами густющими. Давай, скажи, что я нищеброд и такие, как я, не для девочек отличниц.

Он уже нависал надо мной.

– Не скажу, – прошептала я.

– Тогда целуй, – звучало как неукоснительный приказ.

Нависла пауза.

– С чего бы? Мне разницы нет у кого, сколько денег, – это говорил во мне папа. – Для меня человек важен. А ты не очень, как человек.

– Что пришла тогда? – он схватил меня за руку и потащил на выход. – Проваливай! Не мешай работать!

Я вырвала у него свою руку и насупилась, не желая уходить.

Я сама не знаю, зачем пришла. Но вот так вот выкидывать меня, не позволю. Но он опять схватил.

– Больно!

– Привыкай! Поговаривают вам девочкам первый раз всегда больно.

Поговаривают? Или ты, Трэш, это знаешь? А вот меня интересует, ты весь такой белый и пушистый или действительно с Нафаней развлекался?

Я хитро прищурилась:

– Если любовник опытный, то и не будет больно!

Трэш отшатнулся от меня. Глаза его выцвели, стали ярко-голубого цвета.

Блин! Я другое хотела сказать… Я ведь не поверила, что у Трэша никого не было. Решила посмотреть на его реакцию, а он подумал… Он же подумал, что я к Котову собралась.

– Пошла вон, шлюха! Вали к опытному!

Я гордо выпрямилась.