Нам нельзя

– Это я писала, – усмехнулась и повела бровью.

– Тугарина! – тут же позвал Антон Иванович. – Савинов нам ничего не смог рассказать, будь любезна к доске.

Я по биологии лучше всех в классе училась. Потому что поступать буду в следующем году в городе на факультет психологии. Меня вызывали к доске, когда надо было создать контраст, от бездарных двоечников к полному «биологическому идеалу».

Я стояла перед классом и выдавала вызубренный материал. Взгляд охватывал незаинтересованных одноклассников. В серой толпе, как кровавое засохшее пятно сидела Анечка в своём темно-багровом свитере.

Она не вписалась в нашу толпу сразу, это было заметно.

Противная. Такая забитая, что хотелось стукнуть. Вот насколько я человек сдержанный, но она всем своим видом изображала жертву. Я с трудом переборола себя. Новичкам не всегда легко, особенно в таких школах, как наша. Наверно, стоило взять над этой несчастной шефство. Потаскать с собой пару месяцев, пока Савинов не успокоится.

Трэш развалился на своём стуле, смотрел, как я его уделываю своими знаниями. Жевал жвачку, активно работая челюстями.

Сашка ему пыталась показать видео, которое сняла. Но он не реагировал, сверлил меня взглядом. Вот он умеет от токсичных индивидуумов отмазываться. Куча, поняв, что не заинтересовала, скуксилась и забыла о своей идеи всем показать Трэша у доски.

Я покосилась на Антона Ивановича. Свет и над его столом падал сверху, и так красиво ложился, что под бровями появилась тень, и глаза учителя стали пронзительными. Черты лица чёткими.

А ведь ему двадцать четыре года. Он самый молодой преподаватель в школе.

– Всё? – спросила я, обратив внимание на его руки.

Нефига он не Свин, у толстых мужиков и пальцы толстые, а у нашего Тохи крупные, но изящные.

Идиот Савинов. Не знаю, с какого ляду выдумал этот конфликт. Мне вдруг стало стыдно за наш класс перед Антоном Ивановичем.

Да я во всём такая, и Маргаритту Петровну защищала. А потому что в отличие от этих сопляков, которым не всем семнадцать есть, мне через месяц восемнадцать. А это ответственность… В общем я заносчивая в этом плане.

– Отлично, – Антон Иванович улыбнулся.

Прозвенел звонок. А я так и осталась стоять у доски.

Заревел, заорал наш класс. В общем грохоте слышалась нецензурщина. Орал Ромка Шишков, ссорился с парнями не из нашего посёлка.

Народ рассасывался, уносясь на перемену. Осталась только я, потому что собралась поступать на психологический, Сашка Верещагина, мечтающая поступить в следующем году на отделение физкультуры в университет. Ей будет тяжело, она вообще не тянет по всем предметам. Но Тоха Иванович её обещал подготовить.

Рядом с нами встала красавица косметикой расписная, Соня Лядина.