Нам нельзя

Ложка многих гоняет, чтобы фотки ей не портили, а тут и обниматься полезла и в щёку… поцеловала.

Я резко отвернулась и села на последнюю парту.

Сонька пришла без грамма косметики и с убранными волосами.

– Лядь, ты с похмелья что ли? – заржал Трэш и был послан на три буквы.

Лядина наклонилась ко мне, и решив, что Анечка пустое место, прошептала:

– Не выдержала вчера, нашла его в соцсети. Прикинь, он мне ответил! Я ему фотки с оленями выслала.

– Сонь, не перегни палку, – испугалась я.

– Ты что! Я с мамкой поговорила, она тебя поддержала во всём, так что я теперь отличница и на косметике сэкономлю.

– Капец, – тихо рассмеялась я. – Это всё равно игра с огнём.

Сонька чмокнула меня в щёку и пошла толкать Трэша, чтобы освободил место рядом с Ложкой. Вот лучше б меня Вася поцеловал, тогда бы было интересно.

Савинов показал взглядом Анечке, чтобы сдрыснула, та не поняла, зажалась вся. Так Трэш её за шиворот взял и отсадил к Шишкову за парту насильно.

– И чё мне с ней делать? – возмутился Ромка.

– Научи в морской бой играть, по моське видно ни разу не пробовала. Будь, так сказать, первым, – веселился Трэш и грохнулся рядом со мной.

– Скажите сыр, – протянула дура Лера.

Трэш оскалился на камеру, я быстро спрятала лицо ладонями.

Пришла долговязая математичка, алгеброичка, геометричка, в зависимости какой урок. В классе стояла относительная тишина. Кто бы куда не вздумал поступать, математику придётся сдавать всем.

Я не поняла, на какой минуте урока, мы остались с Трэшом вдвоём в своём собственном мире. Звуки извне стихли, и я слышала только стук своего сердца и его дыхание рядом.

На моей руке ещё была повязка, я аккуратно выводила простым карандашом на полях завитки и листики.

Трэш присоединился ко мне.

Начало происходить волшебство.

Из-под грифеля его карандаша являлись невероятно красивые линии. Мои заросли с листьями медленно перетекали в локоны вьющихся волос. Волосы стелились, как на ветру, а потом из леса вышла я.

Появился лоб и нос, как на парте, которую Никита ковырял ножом. Только в этот раз Трэш навёл светотень. Подышал мне в ухо, а потом нарисовал его между клеточек тетради по алгебре.

Ухо моё от такого пристального внимания сильно покраснело и, казалось, начало плавиться.

Я видела, что карандаш тщательно вырисовывает серёжку в мочке. Это серебряные серьги с сердечками, папа подарил на первое сентября, когда я пошла в школу. Поэтому они маленькие и еле заметные.

А рисунок проявлялся. Глаза девушки были закрыты. Губы приоткрыты. К её губам вдруг были пририсованы другие губы.

Я начал краснеть, как будто в этот момент, мы с Трэшом целовались.

Но это так и было!

Вот его волосы отдельными прядями, прямой нос.