Нам нельзя

Трэш усмехнулся, но нарвался на мой требовательный взгляд. Это было его испытанием – доказать нам, что он не наркоман, а так, безмозглый идиот.

Он медлил, а потом снял кожаную куртку, кинул её на подоконник и стащил с себя толстовку.

Лядиной хоть бы хны, а меня в жар кинуло.

Раздетый по пояс Трэш был… Классным!

Не хватало мышечной массы, но то что было, играло крепкими мощными жгутами на руках и плечах. У него была широкоплечая фигура с узкими бёдрами и впалый живот с волосатой дорожкой. На предплечьях выступали вены. Никаких отметин от уколов не было.

– А теперь ноги показывай.

Видала я вашего брата, когда санитаркой работала, – строго сказала Сонька.

– Кис, что засмущалась? – усмехнулся Трэш, расстёгивая свой ремень. – Привыкай, давай.

– Быстрее, мне домой надо,– рычала Лядина.

– Трусы снимать? – посмеивался Трэш.

– Не впечатлишь, – без капли сарказма рыкнула Сонька.

Савинов спустил штаны.

Полностью доверившись Лядиной, я отвернулась и медленно стала спускаться с лестницы.

– Кис, подожди! Эй, Лядь, а деньги за стриптиз?!

Сонька меня догнала, и мы вдвоём вышли на улицу.

Дождь со снегом прошёл.

Было мокро, холодно и темно.

– Знаешь, Тугара. Если бы не ты, я б наплевала на всё. На этих лохов и на Марго. Ты реально кипиш умеешь поднимать. За тобой приедут?

– Да, сейчас отчим прикатит. Бывай! Спасибо за помощь!

Сонька минуту меня изучала, а потом кивнула и быстро направилась за угол дома. А я пошла, прогулочным шагом ближе к арке.

– Киса!!!

– Достал, – сквозь зубы прошипела я.

Прибавила шагу. А потом и вовсе побежала. А, как известно, от хищника не убежать и лучше не поворачиваться к нему спиной.

Трэш догнал меня в арке и с силой откинул к кирпичной кладке.

В этом месте было темно, свет фонарей не доставал. После непогоды, на улице не было ни души, и я ощутила всем телом колючий холод. И въедливый страх.

Страх хищники тоже чувствуют.

Лицо Трэша с ядовитой насмешкой. Взгляд в полутьме отражал своим стеклом тусклые отблески дальних фонарей и был колючим.

Парень навалился на меня, потом чуть отпрянул и опять навалился. Он делал поступательные движения, обтираясь об меня. Заставлял дрожать от страха.

– Ты вся мокрая, Кис. Пойдём ко мне, раздену, высушу.

Я не отвечала. Ни в коем случае нельзя было отвечать. Сейчас приедет Егор, и весь этот страшный вечер закончится.

– Ты моя, Катька. Моя крашиха, – зверем шипел Трэш. – Никому не отдам. И пошёл я в притон только потому, что ты не ответила! Потому что Котов позвонил мне и сказал, что сегодня ты будешь с ним! Всё! Это был конец моей жизни, такой боли я не испытывал ни когда. Только от одной мысли, что ты меня игнорируешь и бежишь к нему…

– Кому поверил?! – мне стало обидно, что он так обо мне думает.