Нам нельзя

– Я даже не собиралась туда ехать!

– Моя девочка, – он попытался поцеловать меня в шею, но я брыкалась.

– Нарик, – огрызнулась я.

– Ни о какой наркоте я не слышал. Но допускаю, что Арбузов меня не просто так привёл, и всё бы кончилось совсем плохо. У меня никого нет кроме тебя! Никто меня не спасал, никто не заботился!

Он неожиданно перестал напирать и постарался отдышаться. Нюхал мою шею и всё-таки поцеловал.

Я вытянулась и замерла, затаив дыхание. А парень поднял голову и, посмотрев в мои глаза, тихо добавил:

– Ты мой ангел. И я тебя буду охранять и беречь.

Трэш накренился за поцелуем. Я завертела головой, не отдавалась. Его жёсткие пальцы ухватили меня за подбородок, зафиксировав голову.

– Ты не протрезвел. Трэш, не делай мне больно! Хватит руки, она опухла."

"Он остановился, рассматривая моё лицо. Потом выловил мою правую руку и неожиданно стал зацеловывать вспухшее запястье.

Губы скользили по моей коже с невероятной нежностью.

Меня всю воспламенило неведомое возбуждение. От его жарких поцелуев, ноги подкашивались, и воздуха не хватало.

– Ты меня в пах ударила, поцелуешь? – нагло глянул свысока.

– Трэш… Вот нафига ты такой? – с горькой обидой спросила я.

– Всё, пошли ко мне, – он волоком меня потащил за собой. Я сопротивлялась, хотела вскрикнуть, а он опять прибил к стене. Закрыл мне рот своим.

Я стиснула зубы, губы сомкнула с силой. Не пуская его язык в себя. Почувствовала, как его руки забрались под мокрую куртку и кофту. Голый живот обожгло холодом. Пальцы уже хозяйничали в моём лифчике, и это при том, что Трэш пытался меня поцеловать.

Не знаю, как я смогла его от себя оторвать.

– Никита, не насилуй меня, – заплакала я от страшного испуга, что он не в состоянии остановиться.

– Киса, я тебя люблю. Я тебя ж все равно своей сделаю, чего ждать? Когда ты, дура, по глупости загремишь под какого-нибудь мажора?

– А что после мажоров, я уже буду вторым сортом?

– После мажоров, я сяду за мокруху. Убью любого кто тебя тронет!

– Никита, остановись, – хотела сказать строго, но голос сорвался. – Сейчас отчим приедет.

Он резко вытащил нож. Нажал на кнопку.

Я вздрогнула, когда вылетело лезвие.

Одержимый.

Пришлёпнутый невсебяшка!!! И всё началось с дёрганья за косички, а чем закончится страшно представить.

– Это тот, которого ты боишься? Он к тебе приставал? – Савинов зло прищурился.

– Нет, он нормальный, – тело колотило, ноги дрожали.

– Киска, какая же ты красивая, – он провёл рукой по моему лицу, смотрел пристально на губы, – ты моя.

А у меня зубы стучали, и губы дрожали. Я с ужасом смотрела на лезвие ножа.

Машина проехала мимо арки. Потом притормозила и дала задний ход.