Нам нельзя

Вот рыдающий Макс, которого держат чужие руки. Потом обеспокоенное лицо официантки, которую волосатые пальцы отводят в сторону. Мелькают яркие огни танцпола.

Чья-то белая сумочка промелькнула.

Лицо красивое с синими глазами.

Я испуганно встрепенулась. Протянула руку к знакомому парню. Я вспоминала, как его зовут. Он стоял где-то рядом, а я как из колодца смотрела на него и заставляла двигаться руки к нему на встречу. Перепуганная, я хотела дотянуться до Трэша. Открывала рот, но не слышала своих слов.

Мужчина, который держал за талию, скинул меня, кажется, Максу. Он размахнулся своим огромным толстым кулаком и хотел пробить Трэшу голову.

Но стройный и юркий парень нагнулся и ударил мужчину в живот."

"Пускающий нюни Маск Котов что-то говорил мне, а я тянулась к Трэшу, которого убивали.

Но тут налетел медведь.

Огромный Тоша Иванович с хвостиком на макушке. Трэш тоже с хвостиком.

Я рассмеялась. Медведь и медвежонок.

Появился надёжный охранник. Я куда-то падала, прямо на пол. Куча каблуков и ботинки, а потом рядом рухнул Макс Котов со сломанным носом и выбитыми зубами. Он чавкал своей кровью, и его глаза говорили мне, что он сожалеет.

Меня дёрнули вверх и мир опять исчез.

Машина.

Орущий Трэш, прижимающий меня к себе. Рот открывал, но звуков я не слышала. Видела только ожесточённое лицо и вздёрнутые в боли брови.

Я трогала его лицо, но не чувствовала прикосновений, поэтому стала нажимать с силой, поцарапав парня своими острыми ногтями.

Много огней. Это город.

Человек в белом халате. Мне в вену вставляли иглу. Я резко отвернулась и уткнулась носом в толстовку Трэша.

Мир крутился, переворачивался с ног на голову. И только моё маленькое убежище мелькало рядом.

Я пыталась за него зацепиться, спрятаться в объятиях Савинова, но не получалось.

В горло что-то запихали. Похоже, промывали желудок через зонд. Это самое отвратительное, что происходило в моей жизни.

Звуки появились, когда я лежала на кушетке в палате, вывернув всё содержимое желудка.

Было шумно. Много голосов доносилось из коридора.

Пахло хлоркой и больницей. Палата была выложена белой плиткой, рядом с кушеткой стояла капельница.

– Не бойся, Киска, я уже наорался, больше не буду ругать.

Трэш присел рядом. Гладил меня по волосам.

На его плечи был накинут белый халат.

Его лицо напротив моего.

– Тебе лучше? – с тревогой спросил он.

Я протянула к нему слабую руку. Прикоснулась к любимым губам. Мягким и нежным. Так мне нужным. Проехалась по синяку на скуле, едва касаясь подушечками пальцев. Тронула прямой нос и широкие брови. Почувствовала его.

Как же я тебя люблю!

– Спасибо, – выдохнула я.

Вот это я отметила совершеннолетие!

Глава 10

Мы стояли в широком коридоре больницы скорой медицинской помощи. Двери всё время открывались.