Нам нельзя

Перестала дышать, а в глазах не способность принять вероломство.

– Только не ты, – шептала она. – Только не ты!!!

Её стало трясти всем телом. Глаза закатились, начались настоящие ломки конечностей и бесконтрольное их метание.

Зрелище было ужасающим."

"Половина класса закричала, Ложка на ультразвуке. Народ на парты вскакивал, чтобы снимать приступ эпилепсии.

Зрелище было пугающим.

Анечка по шкафу скатилась на пол, и я кинулась к ней.

– Сонька, что делать?! – закричала я Лядиной.

Та стояла с мстительной физиономией и наслаждалась.

– Соня! Ты медик! Клятва Гепократа…

– Я её не давала, – зло ответила Лядина.

– Соня, пожалеешь через пять лет! – предупредила я.

Лядина медлила, тело Анечки продолжала трясти. Мне было страшно её держать.

– На бок положи! Слюной захлебнётся. Да, не сжимай её!

Сонька сдалась, присела к нам. Она подложила школьную сумку Анечки ей под голову. Делала всё неумело. Класс нас окружил, внимательно следил, что происходит. Они в этот момент казались мне совсем маленькими, по сравнению со мной и Лядиной.

Анечку перестало трясти, и я прижала дуру поехавшую к себе.

Под колготками я нащупала странный бугор.

Меня всю передёрнуло от ужаса, когда я прощупывала кожу под тканью.

Анька лежала на моих руках, тяжело дышала и бессмысленно смотрела вверх.

Я очень аккуратно положила её на пол. Задрала вверх багровый свитер. Колготки были натянуты по грудь. Я рывком их стянула…

В обморок упала Ложка. Рявкнул Шикшов, в ужасе отходил от нас.

В звенящей тишине тихо заплакала Анечка.

Анька вся была в уродливых шрамах. Они буграми возвышались по всему телу исключая то, что виднелось из-под одежды.

Мне стоило большого труда не заорать от горя. Потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Я смотрела на вспаханную кожу и медленно стала натягивать обратно колготки, опустила свитер, чтобы спрятать от этого мира ужасы нашей Анечки.

Я подняла взгляд на ошарашенную Соньку, у которой глаза из орбит вылезали.

Она работала санитаркой, но было видно, что с таким столкнулась впервые. И дело не в том, что искалечен человек, дело в том, что это наша одноклассница и она в опасности.

– Это чё, – выдохнула Куча. – Это так её в той школе?

Да. Это не синяки и царапины, это членовредительство.

– Соня, свежие, – я продолжала смотреть на Лядину, которая в нашем классе единственной, на кого я могла положиться.

– И ожоги свежие, – кивнула Сонька.

– Звони в полицию,– строго приказала я.

– Слушайте меня, – я повернулась к классу.– Все видео и фото скидываете мне на телефон. Со своих всё удалите, если вы конечно люди, а не звери. Куча, дуй за Марго.

Я наткнулась взглядом на Ромку Шишкова.