(Не) мой наследник

Бизнесмена, предводителя клана, кем он был…

– Я очень вас уважаю, Леонид Сергеевич. Простите меня… Еще раз простите…

– Я все равно считаю тебя предателем. Не считай мое признание слабостью – я скован этими стенами. Поэтому вынужден принимать любую помощь, – бросает он взгляд на пыльные окна допросной комнаты.

– Понимаю.

– Разрешите вмешаться, – прокашливается Либерман. – Давайте оставим лирику и будем решать вопросы, как профессионалы. Я буду часто сюда приезжать и добьюсь возобновления дела. Откуда у вас взялись наркотики? Я про статью в вашем обвинительном заключении.

– Подбросили, откуда еще? На кону стоял крупный тендер, сумма которого превышала полмиллиарда. От меня избавились, как от конкурента.

– Мошенничества не было? Говорите правду, – давит взглядом Либерман.

– Было… Я не ангел. Я пытался подкупить тендерную комиссию, закладывал бОльшие суммы, чем надо. В этом я признался еще тогда…

– Вы отсидели за это, Леонид Сергеевич, – спешу произнести я. – Даже больше… за мошенничество не дают такой срок.

– Мне дали по статье о мошенничестве, совершенном группой лиц.

И мои подельники сдали меня с потрохами, обвинив во всех грехах. Следком пообещал скосить им срок за показания, но… Им дали условные, а меня закрыли, – сплевывает Леонид на пол. – Вадик вон на свободе до сих пор.

– Я составлю список вопросов, – важно произносит Либерман. – Поработаю со следователем. Безусловно, никто не хочет возобновлять расследование по столь гладкому делу. Тем более, преступник сидит… Но мы попробуем отменить обвинение по ряду статей. Желаю вам удачи, Леонид Сергеевич.

– Да, и список составьте, пожалуйста.

Я привезу вам все необходимое, – добавляю я.

– А сейчас ничего не привезли?

– Почему же, привезли. Сгущенное молоко, печенье, сигареты, теплые носки. Извините… Я не слишком осведомлен во всем этом, – тушуюсь и опускаю взгляд.

– Спасибо, зятек.

– Я не… У нас ничего нет со Златой.

– Но ты бы хотел? – хитро спрашивает Леонид, вздрагивая от скрежета двери. – Иначе не возился бы со мной.

Молчу… А что я могу сказать в оправдание? Леонид прав, я мечтаю о Злате… И так скучаю, хоть и видел вчера… И про Габи не хочу говорить, чтобы не шокировать.

– Ладно, не отвечай. Сам все понимаю. Спасибо вам. Правда… Бывайте, – он жмет мне руку, а потом поворачивается к конвоиру… На его запястьях закрываются наручники.

Глава 41

Никита.

Мне стыдно осознавать, что Леонид прав: я хочу Злату себе… Всю и без остатка, целиком. Хочу отвести все препятствия рукой, стереть их, словно ластиком и жить счастливо. Но это невозможно… Жизнь совсем не такая. А все рассуждения о прощении чушь собачья. Нельзя забыть.