(Не) мой наследник

Если нельзя забыть, то и простить невозможно… Она всегда будет вспоминать о моем побеге в Америку, ранить сердце острой болью памяти… Я ошибался, думая, что любовь пахнет цветами или страстью. Запахом горячей от солнца кожи или солью моря… Она пахнет кровью и медицинскими препаратами, хлоркой и больничной едой. Иногда тюрьмой и спертым потом, смешанным с сигаретным дымом. Боль, вот что такое любовь… И сейчас я почти не чувствую разницы и не понимаю, чего больше – любви или боли…

Возвращаемся домой глубокой ночью. Роберт слушает аудиокнигу в наушниках, а Либерман спит.

Еду по ночному городу, радуясь встрече с Леонидом… Я ждал ее. Столько раз представлял, как увижу его и попрошу прощение. Ожидание терзало меня, высушивая изнутри, а реальность оказалась не такой уж страшной. Он меня не прогнал. Принял помощь и посчитал достойным человеком. Хорошо, что я не рассказал про Габи… Или плохо? Я уже сам не знаю, что в этой ситуации правильно?"

"– Правильно, что не рассказал про жену, – читает мои мысли Роб. Складывает наушники в контейнер и застегивает куртку. – Ни к чему Леониду знать подробности. И про второго ребенка молчи.

Забеременеет, тогда и скажешь.

– Роберт, ты чертовски проницателен. Не хочу прослыть лгуном и аферистом, но… Про Габи все-таки скажу. Мы с Моисеем поедем в тюрьму на следующей неделе.

– Смотри сам, но это оттолкнет Леонида от тебя.

– Он взрослый человек и все поймет, Роб. Шесть лет прошло. Я жил в другой стране.

– Ладно, Ники. Отдыхай. Ты сейчас куда?

– Пока домой. Завтра соберу вещи и съеду. Риелтор нашел мне квартиру на Набережной с видом на море. Шестнадцатый этаж и окна во всю стену. Красота…

– Да уж… Добро пожаловать в ряды холостяков.

Я решил никогда не жениться, Ник, – со вздохом отвечает Роб. – Все они… Лгуньи и интриганки. Конечно, кроме твоей Золотко.

– Иди к черту, Роб.

Вхожу в темный дом незамеченным и падаю в кровать, едва раздевшись. Утром просыпаюсь от звонка будильника. Я не был на работе неделю. Меня ждут в офисе, ждут в больнице… Ждет сынишка, Злата, мама, Степа… Встаю под обжигающие струи душа, быстро моюсь и одеваюсь в строгий костюм. Встречи с партерами, риелтором и управляющими никто не отменял. Габи еще спит, когда я спускаюсь в столовую.

Зинаида Петровна одаривает меня тоскливым взглядом и кормит домашним завтраком.

– Я завтра переезжаю, Зинаида Петровна. Адрес пришлю в сообщении, – сообщаю, не глядя ей в глаза.

– Сюда надо приезжать? Эта ваша… меня не жалует.

– Не знаю. Спрошу у нее позже. Вы мне очень нужны.

– Я с радостью, Никита Федорович, вы же знаете? Буду вам помогать, как и раньше.

Она расспрашивает про Никитушку и Злату, а я виновато отмахиваюсь, чувствуя, что не готов к расспросам о своей личной жизни.