Неподходящие люди

Где-то в октябре, пойдет? У меня есть твой номер, позвоню. Или тебе срочно нужен комп?

- Да нет, не срочно.

- Отлично. Хорошо, тогда доброй ночи, - я разворачиваюсь, вновь набираю код замка и открываю дверь. Но закрыть ее за собой мне не позволяют.

- Юль, - окликает негромко.

- Ну, если хочешь, то я свой отдам сейчас, только информацию скину на флешку. Подожди полчаса, - говорю, не оборачиваясь, чтобы слезы на глазах не увидел. В голове кручу: молодой, умный, горячий, принципиальный, бескомпромиссный. Был. В прошедшем времени все эпитеты. А те, что приходят на ум в настоящем, и озвучивать противно.

- Да к черту ноут, это предлог, вообще-то. Я к тебе приехал. Жду уже пять часов под дверью.

- Зачем? - быстро вытираю слезы в уголках глаз и оборачиваюсь, искренне недоумевая.

- Не могу дома находиться. Невыносимо. А пойти больше не к кому, - и смотрит в глаза преданно.

- Не те ты слова говоришь, Ваня, - против воли улыбаюсь, понимая, что произнесенное им — очень личное.

- Зато честно.

- Честность - это хорошо. Похвально.

- Пожалуйста, не гони, - говорит тихо. - Хотя бы переночевать можно? В машине неудобно.

- Уже пробовал?

- Нет, и надеюсь, не понадобится.

Я колеблюсь, и его это задевает:

- Боишься? Не надо. Нечего бояться, - смотрит в глаза. А я… я хочу спрятаться за спиной Ларисы. Впереди очередное невыносимое решение, которое снова придется принимать самой. Я бы отказала, честное слово, выгнала бы его к чертовой матери, мелькни на лице презрение или насмешка. Смотрю пристально, ищу повод придраться — Ваня терпеливо ждет, не торопит. Кивает мне медленно. Тяжело вздыхаю и слышу свой голос:

- Ладно, пошли. Сразу предупреждаю, у меня шея болит, я раздраженная и медленная из-за этого. Вот Лорик мазь дала, буду лечиться.

- Так я как раз помогу. Втирать."

"- Ты свое право на «втирать» уже… - замолкаю, подбирая синоним одного неприличного слова, Ваня тут же подхватывает мысль:

- Эпично про*бал, - с энтузиазмом и доброй грустной улыбкой. Он выглядит комично, глядит на меня пристыженно. Абсолютно безопасный и будто… домашний в этот момент. Я ни на минуту не забываю о том, что между нами случилось, но в конечном итоге сдаюсь и улыбаюсь в ответ:

- Точно, - мы заходим в лифт. - Нажми на шестой этаж, пожалуйста. Так ты надолго?

- Пока не выгонишь.

- А сумка где?

- В машине осталась. Она небольшая, за пару недель не подкопил приданого, - с извиняющейся улыбкой жестами показывает коробок двадцать на двадцать сантиметров. Мне нравится его легкий тон и самоирония. И сам он такой нравится. Но прежнего щенячьего восторга уже нет. Пф, лопнул, как мыльный пузырь! А мыльные пузыри, как мы знаем, починке не подлежат, одноразовые они, к счастью. Понимаю, что смотрю на Ваньку трезво, а не глазищами влюбленной идиотки, и сама себе от этого нравлюсь.