Непорочная для Мерзавца

Наверное, после температуры в голове совсем кисель.

— Кира, пожалуйста. — Дима отодвигает меня от плиты, вздыхает, собирается со словами.

— Надо же, важный политик, а слова потерял, — улыбаюсь я, глядя на узел его галстука.

Завязан безупречно.

— С тобой всегда чувствую себя неграмотным пацаном, — совершенно искренне отвечает он. — Может, все-таки в больницу, Кира?

— Я в порядке, завтра все равно на работу.

— Я думаю, будет лучше, если ты найдешь другое место. Ты же хотела работать в школе? Выбирай любую, я все устрою.

Меня немного царапает это его «я думаю, будет лучше», но я держу слова при себе.

— Дима, мне нравится эта работа и я надеюсь, что подхожу им, потому что хочу остаться в «ТАР» уже как постоянный сотрудник. Я хотела работать в школе, но со школой не сложилось, к сожалению. Или это судьба была. — Пожимаю плечами и все- таки разливаю чай по чашкам, ставлю на стол корзинку с бубликами.

— Габриэль будет и дальше тебя доставать, — нехотя говорит Дима.

Просто от одного его имени я вскидываюсь, как рыба без воздуха. Хочется вытолкать Диму за дверь вместе с реальностью, которую он принес за пазухой и теперь вывалил на стол, как просроченный торт.

Я и так слишком много думаю о человеке, который не принес мне ничего, кроме разочарования и унижения, а теперь во мне яростно колотится мысль: ведь можно спросить, как у него дела? В этом же нет ничего такого?

— Мы все выяснили с… твоим племянником. — Боюсь, что порежу язык, если произнесу вслух его имя. — И больше не пересекаемся."

"Дима даже не скрывает вздох облегчения, говорит, что боялся, что между нами что-то есть, что жутко ревновал после того поцелуя на пляже, и когда потом Габриэль так нагло заявил на меня права.

Он говорит и говорит, а прошлое кислотно-яркими слайдами проносится перед глазами, словно пейзаж из вагона поезда. Еще немного — и я добровольно выйду на первой же станции, забуду, что Габриэль Крюгер — мое личное проклятье.

— Дима, послушай… — Он продолжает говорить и мне приходится повысить голос, но получается какое-то мерзкое воронье карканье. — Пожалуйста, послушай меня! Ты хороший человек, добрый и отзывчивый, но мы уже «кончились». Давно. И нет смысла начинать заново. Я не люблю тебя, прости.

«Никогда не любила», — добавляю про себя.

И сравнение с поцелуями моего Агрессора снова настойчиво стучит в голову, сминает под собой всех мужчин до него: Рафаэля, Диму. Это все равно что взрыв цветных красок поверх черно-белого фото.

Дима не спорит, не скатывается до криков и оскорблений. Он как всегда верен себе, только кивает пару раз, как будто соглашается со своими мыслями. Я провожаю его до двери, и мы еще с минуту просто смотрим друг на друга, как будто пытаемся найти другие, правильные и важные слова.