Непорочная для Мерзавца

— Ударь, — предлагаю я, как маньяк ждущий от нее хоть чего-нибудь. Все, что угодно, я приму из рук Киры даже пытки и яд, только бы стереть из памяти мертвое безразличие ее голоса. — Покажи, что ты слабачка, Кира, хоть мы оба это знаем. Или перестань корчить целку и делай, что я скажу.

— Ты же сбил оскомину, Эл? — напоминает она.

— А ты так хорошо помнишь мои слова? — ухмыляюсь я. Почему же мне так тупо весело от того, что не я один помню дословно каждый наш разговор?

Кира прикусывает губу, стягивает зубами кусочек кожи и кривится от боли, потому что на крохотной ранке выступает капелька крови.

Ну на хер!

— Иди за мной, грязнуля, и ничего не будет.

— Зачем мне куда-то с тобой идти?

— Затем, что мы можем просто, блядь, погулять! Устраивает тебя такой вариант?

Ну вот, я падаю с собственный кипящий котел, и прошу чертей подложить еще дров.

Просто погулять? Убейте меня.

Я отпускаю грязнулю, спускаюсь вниз и даю знак водителю, чтобы держался рядом.

Кира еще мешкает, но все-таки спускается вниз. Я делаю шаг вперед, она — за мной, хоть и держится на расстоянии. И так — до поворота, где мы выходим на широкий проспект.

— Ты без пальто, — бормочет Кира на удивление спокойно.

— Мне нормально.

Я бы и кожу с себя содрал, лишь бы остыть хоть немного. Похоть медленно поджаривает изнутри, просто удивительно, что одежда до сих пор не дымиться, потому что на ощупь я наверняка горячее, чем закипевший чайник.

Мы идем рядом по совершенно пустой улице, по обе стороны освещенной желтыми огнями фонарей. Медленно — спешить некуда. Мне нужна эта передышка. Кира рядом — и моему подсевшему на нее организму достаточно даже этой дозы. Мысли понемногу успокаиваются, и я уже не хочу пнуть каждую урну на своем пути.

— Не трогай Алекса, он же не виноват, что хорошо воспитан.

Вот зачем она снова про него?"

"Я так резко останавливаюсь, что Кира не успевает притормозить и налетает на мою спину носом. Чувства такие, словно между лопаток засадили стальное осиное жало размером с руку: острая фантомная боль вспыхивает в том месте, где сквозь ткань свитера я чувствую горячее дыхание, растекается волнами, словно круги по воду, и к горлу подступает что-то такое невыносимо… теплое. Как будто сердце обняли ладонями.

А потом становится еще хуже, потому что Кира вздыхает и обнимает меня за талию, крепким замком переплетает пальцы на животе.

Нет, нет, нет! Прекрати это, грязнуля! Я пустая земля, мертвая пустошь. Хватит поливать меня ванильной дрянью и ждать, что превращусь в васильковую клумбу. Я большое дерьмо, Кира, вероятно, еще большее, чем ты сама обо мне думаешь.

Она тяжело дышит мне в спину, дрожит и всхлипывает.

— Плачешь? — Это и так понятно, глупый вопрос.

Чувствую кивок, потому что нос скользит по спине, словно ушко швейной машинки.