Ноттингем

 – Так, на чем я там остановился?

– Хватит, я не хочу, чтобы ты читал это!

Он раскрывает книгу на весу, а я впиваюсь пальцами в его руки, пытаясь опустить. Сойер со смехом отходит на полшага, но я тут же обхватываю ногами его бедра и притягиваю к себе, пытаясь выхватить книгу. Не знаю, сколько длится наша борьба, но в какой-то момент Сойер сдается и оказывается слишком близко.

Склонившись надо мной, он стоит, уперев ладонь в столешницу рядом с моим бедром. Во второй руке книга, застрявшая между нашими грудными клетками. Мои пальцы впились в напряженные плечи Сойера мертвой хваткой, а щиколотки крепко сцеплены за его спиной.

Воздух внезапно становится тяжелым. Сойер до невозможности близко. Улыбка постепенно исчезает с его лица, а взгляд становится серьезным.

Подскочивший пульс грохочет в ушах, и я боюсь шевельнуться, даже моргнуть. Наши рты так близко, и ни один из нас не спешит отстраниться.

Господи, между нами определенно что-то назревает.

Зажатая между нами книга медленно движется в сторону, и Сойер откладывает ее. Я отчаянно жду, что он прикоснется ко мне, но его ладонь опускается с другой стороны от меня.

Кажется, я еще никогда в жизни не смотрела ни на кого с настолько широко распахнутыми глазами, и сейчас, как опытный профайлер, слежу за лицом Сойера, пытаясь уловить в микромимике хоть что-то, что поможет прочесть его мысли.

Он опускает ресницы, задерживая взгляд на моих приоткрытых губах, а затем возвращается к глазам.

«Прикоснись ко мне, пожалуйста! Дай хотя бы надежду, что остаешься рядом не только потому, что я держу тебя так, будто руки намазаны клеем», – мысленно прошу я.

Сойер словно слышит эту немую мольбу и опускает ладонь на мою щеку, неспешно очерчивая большим пальцем линию скулы.

– Ты ведь знаешь, что я тебя не обижу? – внезапно спрашивает он. – И никогда не причиню вреда.

Голосовые связки отказывают, язык прилип к пересохшему небу, поэтому я растерянно киваю.

– Тогда почему у тебя глаза, полные слез, Райлс?

Он мельком смотрит на мои окаменевшие пальцы, вцепившиеся в его плечи. Иисусе, Сойер все не так понял! Это совсем не тот страх, о котором он мог подумать.

– Райли, – он хмурится, и вторая ладонь опускается на мою щеку, – я хочу, чтобы ты сейчас была со мной максимально честна.

– Не продолжай, – прошу я, безуспешно пытаясь отстраниться. – Нет, боже, нет!

В голове всплывает день нашего расставания, когда Каллум и правда напугал меня. Но не думаю, что он действительно пошел бы на насилие. В любом случае я не готова рассказывать об этом Сойеру, потому что знаю – он тут же отправится к Каллуму, а затем сядет в тюрьму за жестокое убийство.