Ноттингем

– Ты хочешь оставить все в тайне, потому что боишься за свою репутацию, так как я недостаточно крут для звезды школы?

Моргнув, я пытаюсь отстраниться, но Сойер крепко держит меня.

– Что?

– Ты слышала вопрос.

– Как ты мог такое подумать?! Во-первых, я уже давно никакая не звезда школы. Во-вторых, ты очень популярен в Ноттингеме, открой чертову группу и почитай комментарии девчонок… – В голову, словно раскаленная игла, бьет догадка. – Погоди! Ты сказал, что сам так не думаешь, значит, тебя привели к этой мысли.

Почувствовав прилив злости, я так плотно стискиваю зубы, что это отдается тупой болью в висках.

– Это она, да? Это Фелис ляпнула это дерьмо?

Сойер не отвечает, и я снова пытаюсь вырваться.

– Пусти, пусти меня, я опаздываю на убийство! Я порву ее британскую задницу на британский флаг! Пусти, Сойер! Эльза, взять Фелисити, фас ее, фас! Она хотела поссорить нас, хотела, чтобы ты даже здороваться со мной перестал. А если бы ты не спросил у меня, если бы поверил ей? Она забрала у меня все, Сойер, теперь хочет забрать и тебя!

– Эй, Райлс, тише.

Сойер легонько встряхивает меня, пытаясь привести в чувство, будто это хоть как-то может уменьшить мое желание убить лживую стерву.

– Она соврала лишь с одной целью – вывести тебя на эмоции. И добилась, чего хотела. Потому что в порыве злости ты становишься, – склонив голову набок, он пожимает плечами, – слегка пугающей и безумной. Не ведись на провокации. Выдохни и услышь меня, хорошо?

Делая глубокий вдох, я без остановки киваю.

– Боже милостивый, – произносит Сойер, рассматривая мое лицо. – Я еще никогда не видел, чтобы у человека так широко раздувались ноздри от гнева."

"– Ты сейчас не помогаешь, – цежу я, продолжая глубоко дышать.

 – Одно дело, когда она копирует меня, другое – когда пытается настроить тебя против меня. Она нарушила два святых закона: ты и мои духи!

– Мне льстит, что я стою в одном ряду с флакончиком детских духов.

– Я ненавижу ее, ненавижу и…

Обхватив мое лицо ладонями, он склоняется ближе и касается моих губ своими. Нежно, ласково, почти невесомо. Я всегда считала, что у Сойера по венам вместо крови течет солнечный свет, и этот свет прямо сейчас наполняет меня, потихоньку вытесняя темную пелену злости.

Не пойму, это земля кружится или мне только кажется? Я чувствую легкость и опьяняющий трепет, мои напряженные пальцы разжимаются сами собой, и я веду их вверх по плечам Сойера, чтобы обнять его за шею.

В этом поцелуе нет страсти, лишь что-то теплое и невинное. И мне до безумия это нравится.

Сойер прерывает поцелуй, но не отстраняется, и я не знаю, он остается рядом потому, что собирается снова поцеловать меня или же боится, что я воспользуюсь возможностью и побегу совершать убийство.

– Лучшей местью будет, если ты не выдашь никакой реакции.