Ноттингем

– Хочешь сказать, что когда-то ты пригрозил Сойеру, чтобы он не приближался ко мне и все такое?

– И все такое?

– Ну, в стиле рейтинга восемнадцать плюс.

– Нет. – Рассмеявшись, папа отмахивается, а моя секундная радость исчезает так же быстро, как и появилась. – Я же его с детства знаю, Сойер мне как сын. Он хороший парень и ни за что не обидит тебя, так что в этой просьбе нет необходимости.

– А может быть, ты все же пригрозил ему, но просто забыл об этом?

Папа качает головой, лишая меня последней надежды.

– Вернешь мне ключи от машины в качестве извинения за то, что пытался купить у моего бывшего парня расставание со мной?

– Они спрятаны в моем комоде, прямо под свитерами.

Если снова будешь игнорировать дорожные знаки или врежешься во что-нибудь, то оплачивать ремонт будешь сама.

– Для этого нужна работа, а для работы – время. А у меня всего пара свободных часов в неделю.

– Значит, продашь свои книжки с голыми мальчиками на обложке. Уверен, что порнография все еще пользуется спросом.

Мы досматриваем выпуск «Крутого тюнинга», и сразу после него начинается сериал о копах, которые в конце серии всегда находят преступника.

Примерно на середине серии открывается входная дверь и в дом заходит Фелис, держа в руках большого плюшевого медведя, к лапе которого привязан фольгированный шарик в виде лайма.

– Да ты, черт возьми, издеваешься, – бормочу я и, не удержавшись, закатываю глаза.

Точно с таким же набором подарков я вернулась с нашего первого свидания с Каллумом. И шарик в виде лайма я выбирала сама.

– Как погуляла? – спрашивает папа.

– Спасибо, мистер Беннет, было весело. – Сжав медведя крепче, Фелис замечает меня. – Как ты себя чувствуешь, Райли?

– Ошеломительно.

Просто крышесносно.

– Я рада, что тебе лучше. – Коротко улыбнувшись, Фелисити утаскивает игрушку к себе в комнату.

Я чувствую раздражение. Какого черта добивается Каллум? Повторить с Фелис наше первое свидание, чтобы вызвать у меня ревность? Глупая затея. Я не ревную, но это не мешает мне злиться.

Оставив папу наедине с полицейскими из телевизора, я поднимаюсь на второй этаж и, постучавшись, заглядываю в комнату Фелис.

Она, кажется, не услышала стука. Стоя посреди комнаты, Фелисити с восхищением рассматривает сидящего на кровати медведя.

В эту самую секунду во мне внезапно просыпается к ней жалость, потому что мне знаком этот взгляд. Я также была очарована поведением Каллума, тем, каким он может быть галантным и внимательным. В такие моменты мне легче удавалось не думать о Сойере.

– Кажется, у тебя и правда был хороший вечер, – говорю я, заставляя ее вздрогнуть от неожиданности."

"– Это была дружеская встреча. Каллум сказал, что хочет отблагодарить меня ужином, потому что он понял тему. Говорит, я все понятно объясняю.