Ноттингем

Настолько долго, что я вытираю губы тыльной стороной ладони, переживая, что рот перепачкан шоколадом.

– Когда ты так пристально смотришь, я начинаю думать, что со мной что-то не так.

– Тупица.

Сойер переворачивается на бок и притягивает меня к себе, чтобы обнять. Я со смехом отвожу в сторону руку с зажатой в ней плиткой, чтобы не испачкать нас.

От толстовки Сойера веет слабым запахом бензина и железа – так пахнет мое детство. Когда я была помладше, то обожала сидеть в «Беннетс фикс» и надоедать папе глупыми вопросами. Еще больше мне нравилось, что Сойер захотел со мной дружить, когда узнал, что мой папа чинит машины.

Тогда я украла из мастерской колесную гайку и подарила Сойеру, а он сказал, что теперь будет дружить со мной всегда, и еще добавил, что я крутая.

Интересно, что мне подарить ему сейчас, чтобы он хотел не просто дружить, но и быть со мной всегда? Можно, конечно, попробовать предложить в этот раз вагину вместо гайки, но даже в этом случае я не уверена, что ставка будет выигрышной. Поэтому пока что лучше продолжу без лишних рисков играть в подругу.

– Хватит, – смеюсь я, когда Сойер обхватывает ладонью мой затылок, зарываясь пальцами в волосы, и опускает подбородок на мою макушку. – У тебя руки грязные!

– Уж почище, чем сюжеты твоих книг.

Я не могу долго делать вид, что не хочу этих объятий, поэтому сдаюсь. Вздохнув, прижимаюсь лбом к плечу Сойера и, прикрыв веки, просто наслаждаюсь его близостью. А еще я снова чувствую себя размазней, готовой разреветься в любой момент.

– Ладно, я была уверена, что место мое. Я рада за Ви, она заслуживает стать капитаном, но я…

– Но ты тоже заслуживаешь.

– Да. Это делает меня плохой подругой или вроде того?

– Ты работала на износ, Райлс, именно поэтому ты имеешь право злиться. Твое трудолюбие и желание получить место, которое ты заслужила, не делает из тебя хреновую подругу. Ты ведь это понимаешь?

– Мхм, но мне просто нужно было услышать это от кого-то. Спасибо, что принудил обняться и расклеиться.

– Ты с самого детства такая. Если будешь держать в себе, то истерика выльется в самый неожиданный момент. Не хочу, чтобы это произошло в школе на глазах у всех.

Ну или же у меня не настолько благородные помыслы, и я просто хотел полапать чирлидершу.

Смех застревает в горле, когда рука Сойера спешно проскальзывает вдоль моего позвоночника, оставляя за собой волну мурашек, и опускается до поясницы. Он легонько похлопывает ладонью по моему бедру, а затем рука возвращается наверх, останавливаясь между лопаток так, словно ничего не произошло. Это действие занимает всего секунду, за которую я проживаю маленькую, но счастливую жизнь.