Изменить 6-го

Стараюсь дать ей то, в чем она так отчаянно нуждается.

Чего заслуживает целиком и полностью.

Грудь сдавило от переизбытка эмоций. Слишком много на меня навалилось — она, сама ситуация, мои чувства, — однако я не шелохнулся, чтобы не портить момент.

— Джо. — Она переплела свои пальцы с моими. — Джо.

— Нужно потерпеть всего час, потом другой, да ведь?

Со слезами на глазах Моллой быстро закивала и страдальчески улыбнулась:

— Да.

За обедом завязалась оживленная беседа, но я не мог разобрать ни слова и, лязгая зубами, обливался даже не холодным, а ледяным потом.

Парни обсуждали хёрлинг, девушки — детей, а меня жестко ломало.

— Мне нужно чем-нибудь закинуться, — признался я, повернувшись к единственной причине, вдохновлявшей меня бороться и терпеть боль. — Срочно.

— Господи, Джо, ты весь горишь! — воскликнула Моллой, вытирая мой вспотевший лоб.

— Нет, мне холодно. — Я стиснул ее изящную ладонь двумя руками. — Если сейчас срочно чем-нибудь не закинусь, станет совсем плохо.

В ее взгляде вспыхнула паника.

— Нет, Джо, нельзя.

— Надо.

— Нет. — Она покачала головой.

 — Час за часом, помнишь? Ты справишься.

— Сейчас сдохну. — Я наклонился к самому ее уху. — Выручай.

— Не могу, — выдавила она, вцепившись в мою руку. — Ты справишься, Джо. Справишься. Раньше ведь получалось. Пусть эта дрянь выветрится из организма, малыш, и тебе сразу полегчает.

— Говорю же, мне срочно надо чем-нибудь закинуться, иначе конец, — прохрипел я. — Сердце вот-вот разорвется.

— Пойдем, Джо, — затормошила меня Моллой. — Поехали домой.

— Если я встану, то отправлюсь не домой, — заставил себя признаться я. — Прости.

— Нет, нет, нет. Не извиняйся, ты ведь держишься.

Если бы. Еще минута, и я начну сдирать с себя кожу заживо. Настолько сильным, безжалостным был позыв, настолько всепоглощающим — голод.

— Не могу, Моллой.

— Нет, можешь.

— Реально не могу.

— Чел, тебе надо курнуть, — на редкость заботливо вклинился Алек и положил мне руку на плечо. — Только скажи, и я все организую.

Моллой покосилась на меня и, поколебавшись, нехотя кивнула.

— Помоги ему.

Я пулей сорвался с места и помчался так, что только пятки сверкали. Желудок скрутило, к горлу подкатила тошнота.

— Давай, давай, — поощрял Алек, когда мы юркнули за спортзал и меня начало выворачивать наизнанку. — Проблюйся как следует, а потом я угощу тебя первоклассной травкой, дружище.

— Провались моя гребаная жизнь, — стонал я, извергая из себя желчь и отраву. Каждый вдох обжигал горло. От каждого удара сердца кровь бурлила, плавила вены. — Сейчас сдохну.

— Не сдохнешь. Просто у тебя ломка. — Алек протянул мне аккуратно свернутый косяк. — Курни, чел. Подлечись.