Изменить 6-го

 — Шонни-бу?

Дымовая завеса ослепляла, гарь проникала в легкие. Наконец мне удалось отыскать лестницу и даже преодолеть три ступени, но тут меня грубо поволокли обратно.

— Отвалите на хрен! — Задыхаясь и кашляя, я отчаянно вырывался из рук пожарного, который тащил меня к выходу. — Мне нужно...

— Назад! — бесцеремонно оттолкнув меня, скомандовал он, а трое его коллег со шлангом устремились в дом. — Там ничего не осталось.

Ничего не осталось?

Что, на хрен, значит не осталось?

Я снова попытался прорваться в дом, но, остановленный чьей-то рукой, оступился и плюхнулся на задницу.

— Одного нашли.

— С дороги, с дороги!

— Ребенок, взрослый?

— Женщина на пороге кухни.

— И?

— Боюсь, мы опоздали.

— Врача! Быстро!

— О господи... — Содержимое моего желудка хлынуло наружу при виде мамы, которую укладывали на носилки.

Ее лицо.

Волосы.

Обожженная, покрытая волдырями ладонь.

Тяжело дыша, я в ужасе наблюдал, как на ней вспарывают одежду.

— Мама! — По щекам ручьями хлынули слезы. — Спасите ее!

Святые небеса.

Каждый миллиметр ее тела покрывали ожоги и волдыри.

Огонь осквернил ее всю.

— Мама! — На четвереньках я пополз было к ней, но меня оттащили назад. — Она жива? Мама жива?

— Не смотри, приятель, — раздалось над ухом. На плечи набросили одеяло, и меня поволокли прочь. — Лучше не смотри.

Но я не мог не смотреть.

Не смотреть, как медики суетятся над мамой.

Моей мамой.

С чьих рук слезала кожа.

Мне хотелось завопить: «Посмотрите! Посмотрите на ее ладонь!» — но слова застряли в горле."

"— Мама, — лязгая зубами, шептал я. — Мамочка...

— Нашли еще одного.

— Мужчина.

— В гостиной.

— Похоже, пытался выбраться через окно.

— Мертв.

— Других пострадавших нет, — крикнул кто-то за секунду до того, как из дома вынесли второе тело. — На втором этаже пусто.

Нет, нет, нет!

На втором этаже не пусто.

Там дети.

Дети, которых я там, на хрен, оставил!

— Мои братья и сестра! — Я кое-как поднялся и попытался вырваться из лап мужчины, державшего меня за плечи. — Пустите, на хер!

— Там никого нет.

— Вранье! — заорал я, только сейчас поняв, что мужчина — полицейский. — Мои братья и сестра там, на втором этаже.

Конечно они там.

— Мои братья и сестра наверху! Они в доме! Вы должны меня пустить, я их заберу! — Захлебываясь рыданиями, я бился в мертвой хватке копа. — Я их бросил! Я оставил их с ней!

— Дом тщательно обыскали, — успокаивал коп. Сука, врет мне в лицо! — Внутри никого.

Наглая ложь.

Наконец мне удалось высвободиться и даже преодолеть пару футов, прежде чем меня снова нагнал коп.

— Убери от меня свои сраные руки, грязная свинья!..