Изменить 6-го

— Я умер?

— Нет, малыш, ты не умер. — Я взяла его за подбородок и развернула к себе лицом. — Ты в безопасности.

Печальные зеленые глаза, полные отчаяния и боли, смотрели на меня в упор.

— Она умерла?

Подавив рыдание, я обхватила его заплаканное лицо руками и поцеловала в лоб.

— Да, малыш, твоя мама не выжила.

Он не отреагировал.

Не напрягся, не вздрогнул, не закричал, не заплакал снова.

Только закрыл глаза и, опять устроившись у меня на коленях, шепнул:

— Я думал, мне приснился кошмар.

Меня словно перемололи на куски.

— Знаю, малыш, тебе больно, ты устал, — шептала я, изо всех сил прижимая его к себе и целуя.

 — Но обещаю, потерпи еще чуть-чуть, и все наладится. Ты справишься, Джо. Клянусь.

— Ладно, Моллой. — И тут по его щеке скатилась слеза. — Как скажешь.

— Прости, — одними губами произнес он в темноте, лежа ко мне лицом. Заплаканные глаза остекленели и смотрели мимо меня, но его ладонь сжимала мою. Я чувствовала, как он возвращается с каждым робким поглаживанием его большого пальца. — Прости.

— Все хорошо. — Сдерживая эмоции, я прочистила горло и положила руку на его влажную щеку, чувствуя, как медленно стекают его слезы.

 — С тобой все хорошо.

То же слово снова сорвались с его губ:

— Прости.

— Ты справишься с этим. — Придвинувшись еще ближе в полутьме, я потерлась носом о его нос. — Вместе до конца.

— Письмо... ты его прочла?

— Да, Джо, прочла.

— Я не хотел оставлять тебя, — с душераздирающим рыданием признался Джоуи. — Я только хотел тебя защитить.

— Это моя миссия, забыл? — пошутила я сквозь слезы. — Мне предназначено спасать шестого.

— А вдруг у меня не получится? — прохрипел он, цепляясь за меня, как за соломинку.

 — Вдруг это моя истинная натура?

— От меня ты все равно не отделаешься. Я люблю тебя, жеребец. Во всех состояниях и проявлениях.

— Я их подвел.

— Кого?

— Ребят. — Джоуи содрогнулся. — Шаннон.

— Нет, малыш, никого ты не подводил.

— Они меня ненавидят.

— Тебя просто нельзя ненавидеть. — Я смахнула с его ресниц слезинку. — Если бы ты только понял, как им дорог, как сильно они тебя любят, боготворят. Взгляни ты на себя хоть раз их глазами... — Я судорожно вздохнула. — Ты столько значишь для многих.

— Ну? — с надеждой спросила Эдель, едва я переступила порог кухни. — Есть успехи?

Я выразительно кивнула на пустую тарелку и стакан.

— Пришлось повозиться, но победа, как обычно, осталась за мной.

— Слава богу. — Эдель обмякла и с облегчением прижала к груди ладонь. — Хоть поел, а то с понедельника у него не было во рту ни крошки.

— Путь к сердцу Джоуи лежит через бутерброды с ветчиной и колу, — сообщила я, ставя грязную посуду в раковину.

— Приму к сведению. Он что-нибудь сказал?

— Да.