Изменить 6-го

Для него огромная жертва — поручить вам детей, потому что вы женщина, а женщины всегда его подводили. Джоуи не перевоспитать, в отличие от Олли, Тайга и Шона. Ему не наложить гипс, не излечить оставленные шрамы. Он не Шаннон, способная простить всех и вся, не дипломат, как Даррен. Джоуи не любит перемен. Он закрытая книга. Его травмы гораздо серьезнее, чем кто-либо может представить. Но вы? — Я взглянула на Эдель в упор. — Вы чем-то его тронули, раз он доверяет вам детей. И это огромное достижение.

— Я не подведу этих ребят, — срывающимся от волнения голосом заверила она.

 — И не подведу Джоуи.

— Надеюсь, — в тон ей ответила я. — Если он поправится, обещаю, вы увидите настоящего Джоуи и влюбитесь в него без памяти, клянусь.

— Уже влюбились, милая, — ласково улыбнулась Эдель. — Уже.

114

СЛОВНО ПЕТЛЯ ЗАТЯНУЛАСЬ НА СЕРДЦЕ

ИФА

Безжалостное солнце палило вовсю, жара стояла адская, и мой скромный макияж стекал по лицу. В Баллилагин пришло лето, принеся с собой зеленую листву, свежескошенный силос и горько-сладкие прощания.

Не замечая никого, кроме блондина в костюме, я не сводила глаз с его спины, пока он стоял у могилы матери.

Меня переполняло желание защитить парня, которому выпало так рано повзрослеть. Порыв был таким сильным, что мог соперничать лишь с тем, что я испытывала к ребенку в своем чреве.

Его ребенку.

Я не отходила от Джоуи ни на секунду и только сегодня, стиснув зубы, отправилась домой переодеться. Даже душ принимала в доме семьи Кавана, в смежной с комнатой Джоуи ванной. По-другому его было туда не затащить. Я поддерживала его, мыла, наслаждалась последними минутами близости.

Дизайнерский костюм шел ему необычайно.

Да, одевала его тоже я еще перед уходом.

Наедине со своими мыслями и болью Джоуи застыл у могилы. Его маму давно опустили в землю, ребятишки разбрелись, а он все стоял на страже, продолжая защищать ее даже после смерти.

Зрелище ранило до глубины души, потому что я знала: мать покалечила Джоуи гораздо сильнее, чем мерзавец-отец. В сердце моего парня зияла дыра размером с Мэри Линч, и ее было не залечить никакой любовью.

Видит бог, я пыталась.

Она не заслуживала его безграничной любви, ведь сама никогда не давала сыну той любви, что заслуживал он.

Не давала, но всегда получала. Не знаю, может, во мне говорили гормоны, но я ненавидела Мэри Линч. Никакая, даже самая чудовищная смерть не замолит ее грехи, совершенные против собственных детей еще при жизни.

Грехи, почти лишившие ее второго сына шанса на спасение.

Джоуи жаждал ее любви, и ничего более.

Но она отказывалась его полюбить.

Глубоко соболезнуя страшной утрате, я огляделась. У других Линчей все в конце концов будет хорошо.