Очаровательная блудница

Скорее всего, они повязаны некой клятвой перед своими предками – во что бы то ни стало спасти книгу, и самое главное – умение по ней предсказывать. Почему они не оказали сопротивления, когда карательный отряд шел по Карагачу? Почему в сети НКВД попали старики, женщины и дети? Где в это время были мужики? На промысле? Но ведь не в соседней же области, где-то неподалеку от своих поселений, а проверено: молодой кержак на лыжах за сутки может пробежать сто семьдесят километров. Молва же у них неким чудесным образом распространяется еще скорее…

Толк огнепальных – это боевая команда людей, связанных присягой, поэтому ее члены незримые, неуловимые и вездесущие, возникают ниоткуда и исчезают в никуда. Опыт конспирации у них несколько столетий! Потому и обычаи не похожи на обычаи иных староверов, например красть невест, жить скрытно, не сообщаться с внешним миром. Даже молятся они как-то иначе: в землянке Христофора, помнится, не было ни икон, ни книг. А то какого бы рожна, не принадлежи он к этой закрытой команде, и доныне бы рыскал по Карагачу, при этом еще, лукавый, предлагая услуги проводника!

Завел бы, как Иван Сусанин…

В таком случае Книги Пророчеств нет ни в ямах, ни на дне озер. Огнепальные мужики вынесли ее из поселений и скитов в тайгу, как только отряд пошел по Карагачу. Они точно знали, зачем идут энкавэдэшники и, видимо, поэтому надеялись – стариков, детей и женщин не тронут. Все население кинулось спасать домашние библиотеки, рыть ямы в подполах, рубить проруби и засмаливать бочки с книгами, к коим у них отношение трепетное…

И карательным-то отряд стал лишь потому, что Стовест вместе с хранителями исчез; чекисты мстили за свою неудачу, срывали зло. А мужики тем временем попрятались в укромных местах, возможно, заранее приготовленных, и впоследствии из молчунов превратились в огнепальных…

С такими мыслями Рассохин и ехал в Гнилую Прорву, и дорога показалась короткой, а Лиза, наговорившись ночью, охрипла и всю дорогу молчала.

Поселка не существовало. На месте пожарища выросли высокие березы, над которыми кружил соколсапсан, и узнать место можно было только по уцелевшей стальной опоре на берегу: когда-то свет с паровой электростанции подавали в женский лагерь, расположенный на противоположной стороне реки. И все равно Рассохин причалил сначала к месту, где стоял дом геологоразведочной партии и где однажды ночевала Женя Семенова.

Весь обрыв был испещрен норками береговых ласточек, которые сейчас беззвучно кружили над водой, и сокол, видимо, охотился за ними.

– И где же здесь живут амазонки? – с интересом спросила Лиза.

– Там, – указал он на другой, полузатопленный берег с чистой горловиной протоки старого русла.

– Почему мы остановились тут?

– Чтобы нас увидели. И вышли встречать.