Очаровательная блудница

Угробить сразу две новые дорогостоящие драги, можно сказать, два плавучих предприятия, напичканных промывочной техникой, – потеря ощутимая, не скоро восполнимая, и следовало бы проанализировать, задуматься над частыми и роковыми совпадениями. Тут же все списали на стихию, на буйный характер Карагача, однако же все-таки некоторые очевидцы произошедшего вспоминали о кержацком заклятии, мол, вот она, отрыжка лихих лет. Не надо было нарушать порядка вещей, зорить староверские поселения, заставлять кержаков совершать противный природе грех – топить, зарывать, хоронить святые писания. Ведь если разобраться, они бежали в гиблые места от царя; они мечтали и молились, чтоб рухнул этот режим, и вот дождались, рухнул – и вовсе наступил конец света…

В то время подобному либеральному ворчанию еще никто не верил, впрочем, как и в мистические совпадения, но так или иначе, у всех последующих покорителей своенравной реки это отложилось в мозгах. По крайней мере, они стали осторожнее, предусмотрительнее, а рушить заломы и вовсе отказывались, вполне современно мотивируя это тем, что река как явление природное сама регулирует определенный экологический баланс.

Слово «экология» тогда только-только стало появляться в лексиконе тех, кто был по роду деятельности прочно привязан к природе, в частности среди геологов…"

"Тогда и вспомнили, что вдоль Карагача когда-то был зимник, по которому на быках вывозили сотни тысяч кубометров леса. Неужели при мощной тракторной технике не затащить в верховья драги, представляющие собой тот же плавучий земснаряд, смонтированный на понтоне? Почти заросшую дорогу отыскали, несколько расширили, кое-где срыли бульдозерами крутые спуски и, когда болота промерзли, а на многочисленных притоках Карагача встал прочный лед, драгу втащили на специальные сани и тихим ходом, без всяких приключений дотянули до заветных россыпей.

5

Проснулся Стас от того же громкого щебетанья ласточек, под которое заснул, и еще от яркого света солнца, встающего над свежей вырубкой. Лучи простреливали редкий кедровник на опушке и зеленовато-желтыми текучими пятнами плавили палаточный брезент. Он открыл глаза и тотчас зажмурился, ослепленный. И не увидел, а почувствовал руку Жени, безвольно лежащую на его бороде. Это был неожиданный знак полного доверия! Вероятно, еще с вечера, когда Рассохин уснул, ей захотелось прикоснуться к нему, а может, разбудить и что-то сказать. Она перевернулась на бок вместе со спальником, так что он щекой чувствовал тепло ее дыхания. И надо же, какая досада – спал так крепко после ночных бдений, что не услышал, не ощутил, хотя борода – штука чувствительная, а дыхание женщины – будоражащее.

А возможно, отроковица просыпалась уже засветло, и ей захотелось потрогать бороду.