Очаровательная блудница

Запустила пальцы и уснула…

Опасаясь разбудить, он взял захолодевшую с тыльной стороны ладонь и только повернулся, как Женя отдернула руку и открыла глаза.

– Что?..

– Утро, – сказал Рассохин.

Мимолетный испуг в тот же миг растаял, расплавился вместе с текучим пятном солнца на ее лице.

– А я не выспалась, – хрипловато проронила она сонным голосом. – Нам пора вставать?

Это слово «нам» было самым добрым утренним знаком, и заспанные, пригашенные чувства враз обострились. Он прислушался на сей раз к тому, иному яркому пространству, что было за стенками палатки. Но пение ласточек предвещало покой и блаженство.

Женя слышала и чувствовала то же самое.

Сквозь птичьи голоса Стас услышал далекий рокот тракторов: звонкое, по-утреннему гулкое весеннее пространство доносило самые далекие звуки. Показалось даже, где-то токует глухарь – дробный раскат костяного щелканья…

– Надо вставать, – обреченно вымолвил он. – Труба зовет…

– Так не хочется! – почему-то восхищенно отозвалась Женя и тоже села вместе со спальником. – Сейчас начну чихать! Только не бойся, я чихаю очень громко.

И в самом деле чихнула так, что, казалось, хлопнули стенки палатки. Он нарочито заткнул уши.

– Богатырский чих!

– Прости, – повинилась она, выпрастывая руки. – Контраст температур…

И – еще раз громко и раскатисто, одновременно шаря рукой в поисках платочка. Нашла, прикрыла свой греческий нос.

– Будь здорова! – вспомнил Стас.

– Ой, спаси…

И опять, от души, со вкусом, не сдерживая голоса! В этот миг спальник свалился с плеч Жени, и Рассохин, узрев ее обнаженной до пояса, только сейчас, тугодум, сообразил, что отроковица всю ночь спала без одежды, сразу после купания забравшись в белый вкладыш.

Это запоздалое открытие смутило и вдохновило его одновременно. Подавляя в себе вороватое желание рассматривать и все же не в силах отвести глаз от тугой и манящей груди с коричневыми кружочками сосков, он приподнял вкладыш, закутал плечи практикантки и сверху накинул спальник.

– Замерзнешь, – вымолвил немеющими губами.

– Нет, – ожидая чиха, бросила Женя. – Сейчас… Выровняется температура… И пройдет.

Она и в самом деле чихнула еще трижды и рассмеялась.

– Вот и все! Обязательный утренний моцион… Ты сильно напугался?

И ничуть не стеснялась своей голой груди – напротив, показалось, заманивала, предлагала прикоснуться, и рука его была всего в трех сантиметрах…

– До сих пор дрожу, – и в самом деле подрагивая, вымолвил он. – Бульдозеристы тоже кричали тебе – будь здорова.

– Смеешься над бедной девушкой!.. Дома я встаю, и сразу под холодный душ. И не чихаю…

У нее еще свербило в носу и в глазах стояли слезы. Повинуясь внутреннему движению, Рассохин вытер их пальцами и неожиданно для себя поцеловал ее нос.

– Больше не будешь.