Одна из тридцати пяти (СИ)

Похоже, Аарон неотвратимо и добровольно превращался в покорного раба этого могущественного человека.

* * *Рука духовника дрожала. Молитва Генриетты была нарушена, из-за чертовой дрожи. Она поцеловала предложенную кисть, скривив губы, быстро поднялась с колен, ожидая, когда духовник завершит слова молитвы.

На витражах придворной церкви были изображены сцены битв, историю которых Генриетта знала с детства, но она никогда не думала, что под стенами Хегея снова будет стоять многотысячное войско.

— Ваше величество, — раздался мелодичный голос духовника, — бог не пощадит того, кто не пощадил одного из его верных сыновей, епископа де Мотинье. Вы слишком долго отказывались от поддержки папы, что привело к печальному итогу. Но понтифик добр и щедр в своей заботе о Хегее, он не позволит лорду Берингеру взойти на престол.

— Не позволит, — повторила королева, не в силах скрыть усмешку, — святой отец, вы должны понимать, что Райта Берингера выбрал король. Если папа рискнет вторгнуться в Хегей, то все силы королевства поднимутся, защищая неприкосновенность королевской власти, какой бы она не была. Все это может затянуться на многие годы.

— Или решится уже сегодня, — проницательно заметил собеседник, — потому как войско этого человека уже стоит у вашего порога. Вы слишком много ставите на чувства этого хладнокровного и жестокого воина, полагая, что ради женщины, он отринет власть. Он считает, что правление Эдмунда никогда не принесет государству пользы, поэтому будет биться до конца. Разве нет?

— Я не знаю, что творится в голове у Райта Берингера, — вымолвила Генриетта поправляя черную кружевную вуаль, покрывающую голову и скрывающую следы усталости и страха на лице железной королевы, — этой ночью я задремала в кресле, и мне приснился сон. Мне приснилось, святой отец, что Райт убивает меня, но вместо него, я вижу Эдмунда, который пронзает меня мечом.

— Каждому человеку, даже стоящему у власти и не позволяющему себе слабостей, свойственен страх, — пояснил духовник. — Самое главное, не пасть жертвой этого страха.

Королева прикрыла веки, понимая, что не может доверять никому и ничему. Переговорщики убедили ее, что Райт отречется от любых притязаний на трон и выдаст Уильяма, но сомнения остались. Слишком хорошо она знала Берингера, чтобы слепо поверить в это. И духовник прав, Райт никогда не считал Эдмунда достойным короны.

— Благодарю, святой отец, — выговорила тихо и медленно пошла в зал для аудиенций, где ее дожидались советники."

"Медленно и нерасторопно, ибо все плыло перед ее глазами. Она надеялась на то, что Райту так же плохо, тяжело, что он умирает от усталости и страха.

Лорд де Хог встретил ее у порога, преграждая путь.

— Мне нужно поговорить с вами, ваше величество, — произнес он, кланяясь.