Наследник для Шаха

Кровь вскипает, гонит по венам ярость, которая доходит до своего апогея, когда слышу, как Асад выкрикивает, поднявшись:

— Ты предал все наши договоренности, Шахов! Оскорбил мою семью, предал мою дочь! Ты отнял у меня сердце, обворовал! Но самое ужасное ты поступил не по нашим законам! Ты пренебрег своей женой! Ты пренебрег моим доверием! Ты лишил Амину почета!

Опирается на стол, упирает кулаки и смотрит исподлобья, когда выдает со всей яростью:

— В то время, как твоя законная жена была изгнана! Ни за что! Без причин. Другая вошла в твой дом на правах Амины Асад-Шаховой! Ты, Аслан, притащил в ваш дом подстилку!

Вскакиваю! Бью кулаком по столу:

— Еще хоть слово, Заур, и я вырву твой поганый язык и скормлю псам…

Бывший тесть осекается, но затем его губы раздвигаются в ухмылке, а в глазах зажигается триумф.

Он играет в темную. Хочет заставить пойти меня на уступки. Он знает, что моя женщина носит моего наследника. Знает какую ценность для меня представляет Полина.

Рычаг давления, который на данную минуту находится в руках моего врага. Асад уверен, что я подпишу все, что он мне подсунет, откажусь.

Ее жизнь в обмен на земли.

Моя слабость в его руках…

Отсюда и такая уверенность, такие обороты фактами, шоу для посторонних глаз. Одно мое неверное слово — Полина и мой наследник будут для меня потеряны.

А я смотрю на дисплей своего телефона. Время. Я его дал. Жму на кнопку “отправить”, и галочка зеленеет.

В ответ только один знак — точка.

Все по плану.

Опять смотрю на тестя. Заур знает, что делает. Во взгляде у него триумф. А я выигрываю еще немного времени и проясняю для себя и для всех собравшихся:

— Чего именно ты хочешь, Асад?

Беру развитие ситуации в свои руки.

— Я требую компенсации! Требую, чтобы ты смыл позор с наших семей! Ты вернешь все, что я дал тебе Аслан и получишь обратно то, что считаешь своим, мне чужого не нужно! Подпишешь все документы!

Мастерски дает понять.

Я получу Полину в целости и сохранности, если подпишу отказную."

"— Ты высказался. Тебя услышали, Асад. Но раз ты требуешь, чтобы совет был по всем традициям, так дай высказаться и мне.

Молчание в зале кажется гробовым. Чувствую на себе десятки взглядов.

— Тебе нечего сказать, Аслан!

Выдерживаю паузу и улыбаюсь, как только телефон пиликает еще одним входящим.

— Ты действительно так думаешь, Заур?!

Мужчина поджимает губы, прищуривается. А затем бледнеет. Встречаю его взгляд.

— Ты пытался взять меня на понт, на слабо, надавить на слабое место, дорогой тесть. Ну что же. Ты сам настоял на совете и свидетелях…

— Аслан, — выдает, едва разлепляя губы, — ты понимаешь, что сейчас теряешь?!

Молчу, поправляю лацканы пиджака.