Наследник для Шаха
— Куда спешишь, красивая?Огромный мужчина преграждает мне путь, а я буквально теряю дар речи. Черные восточные глаза скользят по моему лицу и шее вниз, останавливаются на листке, который продолжаю сжимать в охладевших пальцах, прижатых к груди.— Направление на аборт?!Голос Шаха становится глухим, рычащим. На дне черных глаз вспыхивают искры.— Аборта не будет!Делаю шаг назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье.— Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — Рявкаю зло, со всем пылом и обидой.— Еще как имею! Все права на твое тело теперь у меня. Учитывая, что ребенок, которого носишь — мой!
Думаю, могу для начала пойти в сетевой магазин поработать. Нужно деньги зарабатывать. Я не могу сидеть на твоей шее.
Танька смотрит на меня, улыбается и пожимает плечами:
— В супермаркет пойдешь.
Киваю. Подруга задумывается.
— Ну погоди еще. В отеле или в хорошем ресторане всегда есть рост, надежда, что однажды получишь должность повыше. Так что поищем пока. Если ничего не будет, тогда и пойдешь за кассу, — трет устало лицо и спрашивает. — Чаем напоишь? А то устала, сил нет.
— Конечно. Я завтрак сделаю еще.
Проходим на кухоньку малюсенькую и открываю холодильник, принимаюсь шуршать продуктами.
— Глазунью будешь? — смотрю на подругу, которая садится за стол и играет с рыжим хвостиком.
— Буду, все буду. Так приятно, что не я за кем-то ухаживаю, а вот за мной, — улыбается весело и я киваю.
Это меньшее, что я могу сделать для Тани, учитывая, что эти дни фактически живу за ее счет. Не привыкла я к такому."
"Разбиваю яйца и принимаюсь за готовку, ставлю чайник, завариваю чай. За обычными делами вполуха слушаю сплетни и рассказы с Танькиной работы.
— Тань, можно твой телефон, я позвоню маме, узнаю, как они с папой?
— Конечно.
— Устроюсь на работу, немного подзаработаю и куплю старый б/ушный.
Ставлю тарелку с яичницей перед Таней, следом приборы и чашку чая, нарезаю сыр, хлеб.
— Хозяюшка, — хмыкает Танька.
Тянется в карман за телефоном, чтобы мне передать, и в этот самый момент на него приходит входящий вызов. Танька отвечает.
— Да, Ксюнь! Конечно, интересует. А что там?!
Молчит, слушает и внимательно смотрит на меня, и я понимаю, что разговор обо мне идет.
— Да любая вакансия. Нам позарез нужен оклад. Давай. Да-да. Конечно, пойдет! Хорошо. Спасибо, Ксюндель, я тебе обязана буду. За мной услуга.
Танька откладывает телефон и смотрит на меня. Начинает пританцовывать на стуле и берет большущий кусок яичницы и забивает им рот, продолжая играть бровями.
— Ну чего там?! — не выдерживаю.
— Туц-ту-ту-ту-туц. Танцуй! — проговаривает с набитым ртом
— А? Я не понимаю, разжуй сначала, — смеюсь.
Делает жест рукой, указательный палец вверх, берет чашку и запивает свой завтрак.
— Ты классно готовишь, кстати, надо будет тебя дежурным по кухне поставить.
— Таня! Что там? — топаю ногой, не выдерживаю уже. — Не тяни кота за хвост, что тааам?!
— Считай, что полоса неудач закончена. В “Азимуте” нашлась вакансия. — Значит так. Здесь правила строгие. Шаг вправо, шаг влево — расстрел, — вещает крупная женщина, высокая, породистая блондинка, — конкуренция высокая. Просто так прийти с улицы и надеяться получить должность — как минимум недальновидно!
Вот смотришь на такую и понимаешь, что в предках викинги были.












