Опасная игра леди Эвелин

А открыла в следующий раз, уже услышав голос Беркли!

Решившись, я с трудом повернула голову. Шею прострелила острая, колкая боль, и я застонала, не сдержавшись.

А голоса, меж тем, становились все ближе и ближе. Они мне не приснились, они были реальны."

"— Ваша светлость! Лорд-канцлер! Прошу вас… — торопливо, взволнованно говорил мужчина.

Кажется, дворецкий Беркли.

— Поди прочь! — властно, грубо осадил его кто-то.

Голос показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить человека, которому он принадлежал.

Я посмотрела на графа: он сидел в кресле и выглядел даже хуже, чем накануне. За его спиной сквозь окно в спальню проникал утренний свет. Сколько же было времени? Как я могла заснуть?..

Нервным, хаотичным жестом я нашарила скользнувшую на пол шаль и закуталась в нее.

Шаги и голоса приближались, затем все на мгновение затихло, но кто-то начал ломиться в дверь. Дергали за ручку, пару раз ударили створку...

Я вскинула на Беркли взгляд, полный ужаса. Если меня здесь увидят — рядом с ним, в таком виде — моя репутация будет похоронена. Моя жизнь будет стоить не больше пенни...

— Кто это?.. — шепотом спросила я и покосилась на дверь.

Она содрогалась под чужими ударами, что сыпались на нее почти безостановочно. Где-то на заднем фоне горячо говорил что-то дворецкий. Но, очевидно, он не мог или был не вправе останавливать человека, явившегося в особняк графа без приглашения в неурочный час и выламывающего ему дверь.

Застонав, Беркли встал с кресла.

Как только он повернулся ко мне спиной, я вскочила и резкими, хаотичными движениями поправила подол рубашки и халата и накинула на плечи шаль, запахнув углы на груди. Выглядело это по-прежнему невероятно неприлично, но, закутавшись, я стала чувствовать себя чуть увереннее.

Граф, между тем, ненадолго задержался на ногах и кое-как дохромал до кровати, держась ладонью за правый бок. Боль была совсем нестерпимой, раз он сел в то время, как я стояла. Накануне сквозь расстегнутую чуть ли не до конца рубашку я увидела у него фиолетовые синяки под ребрами... Широкую, крепкую грудь покрывали завитки жестких, темных волос...

— Кто это? — повторила я. — Что ему нужно, не открывайте...

— Тш-ш-ш-ш-ш, — губы у него были разбиты, и когда он говорил, то морщился. Опухшая левая сторона мешала внятно произносить слова. — Лучше сделать сейчас.

— Это меня погубит... — я тонко всхлипнула и прижала к лицу ладони, чтобы заглушить звук.

Беркли сидел на кровати и тяжело опирался ладонями о бедра, и смотрел наискосок на пол. Темные волосы падали ему на лицо, закрывая от моего взгляда.

Невольным жестом я поднесла ладонь к шее пониже затылка и с силой растерла. Одеревеневшие ща ночь мышцы по-прежнему ужасно болели. Как и голова в двух точках на висках.

— Ступайте... туда...