Опасная игра леди Эвелин

— Уходите, сколько раз сказано вам было!

— Это я, — Эвелин ступила вперед, едва не прислонившись к дереву щекой, и положила на дверь ладони. — Откройте, миссис Фоули. Пожалуйста. Нам очень нужно с вами поговорить.

— Уходите... — донеслось до нас вновь, но уже не так уверенно.

— Пожалуйста, это касается уже не только Джеральдин. Но и других девушек... — Эвелин обернулась ко мне, ища поддержки, и я кивнул.

Если это разговорит миссис Фоули, мы можем рассказать ей обо всем.

— Каких девушек?.. — спросила она подозрительно и уже без прежнего надрыва.

— Которые тоже пропали.

— Но моя девочка не пропала... она живет в домике у моря и работает, вы же видели письмо! Она счастлива! — выкрикнула та.

Эвелин прикусила губу и поморщилась, словно съела что-то кислое.

— Миссис Фоули, пожалуйста, — она погладила дверь ладонью, но нашу собеседницу было уже не остановить.

— Убирайтесь! — из дома донесся грохот, словно что-то ударилось о стену. — Убирайтесь немедленно и не смейте впредь являться сюда! Иначе я обращусь к жандармам!

Ее голос резко оборвался, и мы услышали торопливые шаги, а потом повисла тишина.

Вздохнув, Эвелин понурилась и посмотрела на меня исподлобья.

— Простите, я все испортила. Напрасно я упомянула других девушек и сказала, что они «тоже» пропали.

Мне захотелось ее утешить, и я уже протянул руку, чтобы прикоснуться к ее плечу, но вовремя опомнился и одернул ее, завел за спину и сжал кулак.

— Ничего, — сказал я сухо. — Дело не в вас. Миссис Фоули находится в кране нестабильном состоянии... Думаю, она не открыла бы нам в любом случае.

Эвелин повела плечами и сжала ладонями локти, словно мерзла. Она огляделась и втянула носом прохладный воздух.

— Пора возвращаться, — прозвучало тихо и печально.

Но я кивнул и решительно направился вперед. Я обещал ее деду. Я обещал себе. Для блага всех так будет лучше.

Эвелин замешкалась, и я нетерпеливо обернулся, дойдя до невысокого забора. Она стояла на тропинке, что вела к дому, и смотрела на него. Невольно я прирос взглядом к ее точеному профилю, к острым скулам и к завитку светлых волос, который выбился из прически и теперь щекотал ей шею. Она постоянно отмахивалась от него, а я почувствовал, как зачесалась, заболела ладонь от нестерпимого желания подойти к ней и отвести за нежное ушко этот проклятый завиток.

— Миледи! — мой голос прозвучал неподобающе грубо и резко. — Прошу, не задерживайтесь!

Она вздрогнула и обернулась, и я мог бы поклясться, что ее взгляд потух, когда она посмотрела на меня."

"— Иду... — больше прочел я по губам, нежели услышал и опустил ладонь на забор и сжал с такой силой, что деревянные острые колышки до боли вонзились в кожу.

— Эвелин, детка...

Голос миссис Фоули прозвучал раскатом грома посреди ясного неба.