Под боссом

— Кирилл Алексеевич, — жалобно восклицает моя помощница, неловко прикрывая ладонями грудь в полупрозрачном кружевном лифчике. — Я опрокинула на себя ваш кофе. Он такой горячий, я обожглась… пришлось снять блузку. Так больно…

Блядь, и вот это она под своими рубашками все время носила. Насчет показов Виктории Сикрет я не ошибся — тут такая секс-витрина, что я дара речи лишаюсь. Три плюс, да. Никакого косметического апгрейда и поролонового бустера — через кружевную ткань видно практически все.

Да перестань ты, блядь, их руками тискать. Я же живой мужик.

— Очень жжет, — Александра начинает обмахивается руками и дуть в ложбинку. — Что делать, а?

У меня есть тысяча ответов на этот вопрос. Я бы мог избавить ее от бюстгальтера, чтобы оценить масштаб угрозы, предпочтительно руками и языком. Не знаю, чем поможет постукивание члена по соскам, но этот способ я бы попробовал тоже.

Я стою истуканом вечность, потому что у меня в брюках надежно опустился стоп-кран. Рука сама находит дверную ручку, и я отшагиваю назад.

«В офисе никого. Полуголая Александра. Стол», — долбит в мозгах по пути в кабинет. «Заткнись. Заткнись, на хрен», — это вдалбливаю себе я, пока снимаю с вешалки одну из своих сменных рубашек.

«Лошара», — насмехается внутренний голос, когда я вновь толкаю дверь, за которой находятся кружевные буфера Александры.

— Надень, — я буквально запихиваю рубашку ей в руки, и хотя на ее грудь стараюсь не смотреть, успеваю ощутить вкус ее кожи и кофейных зерен на языке.

Глаза Александры округляются вместо с губами, рождая в голове новую секс-сцену, к выходу я практически бегу. «Педик», — гремит в висках на этот раз ее голосом. «В задницу пошла», — мысленно цежу я, перед тем как с грохотом захлопнуть дверь. Вот теперь петли точно нужно менять.

Я не дрочил уже лет пятнадцать, потому как желающих поскакать на моем члене всегда было хоть отбавляй, однако сейчас испытываю острую нужду по подростковому передернуть в туалетной комнате. Когда я вообще решил не трахать персонал? Такая принципиальность сейчас очень некстати."

"И и я мой член пребываем в состоянии одеревеневших истуканов около получаса: я истукан сидячий, а он стоячий. И даже цифры на экране не помогают, потому что я знаю, что за стеной по прежнему находится она, и моя рубашка сейчас трется об это.

Стук в дверь заставляет меня поднять глаза. Александра даже разрешения не дожидается — заходит сама. Моя рубашка должна быть велика ей на несколько размеров, но на этой русско-американской ведьме она удивительно хорошо сидит. Не нужно было ее на работу брать даже из любопытства.

— Я хотела вас попросить, — сейчас у нее даже голос другой: без обычного кокетства, АСМР-придыхания и издевки.